– Мне жаль, – вырвалось у меня. – Мне так безумно жаль, Райли. Она говорила такие ужасные вещи о маме и… и обо мне, и я… я просто потеряла контроль.
Пару секунд она молчала, а я слышала, как Райли судорожно вдохнула.
– Я верю, что тебе жаль. Но это не меняет того, что я в тебе разочарована.
Я тяжело сглотнула.
– Что это значит? – еле слышно спросила я через какое-то время.
И чувствовала, как мое сердце забилось о ребра, когда Райли не ответила сразу.
– Я принимаю твои извинения, – сказала она наконец тихим, но твердым голосом. – Но… сейчас мне просто нужно немного времени для себя и моего мужа.
Мне казалось, что я падаю.
– О’кей.
– Я тебе позвоню. Хорошо?
Я кивнула, и, хотя Райли не могла этого видеть, она все равно положила трубку.
Я так сильно прикусила нижнюю губу, что во рту появился металлический привкус. Мне было плохо, я словно падала все ниже и ниже. Нечему меня поймать, не на что приземлиться. Я просто продолжала падать, и в какой-то миг шум в ушах заглушил все остальное.
Три дня подряд я не сдвигалась с места. Вставала, только чтобы сходить в ванную, а ела, если меня заставляла Доун. Мы мало разговаривали, на это я тоже была не способна. Меня как будто лишили всех сил, необходимых, чтобы контактировать с реальным миром. Я функционировала лишь в своем коконе из одеяла и кровати в комнате общежития.
На четвертый день я надоела сама себе. Мне надоела жалость к себе, надоело забивать голову размышлениями о Мелиссе и Райли, а больше всего мне надоело скучать по Исааку. Стоило подумать о нем, и сердце так болезненно сжималось, что это становилось почти невыносимо. Очень хотелось позвонить ему, чтобы просто услышать голос, которого мне не хватало. Но я не осмеливалась. И вместо этого написала ему СМС:
Он не ответил.
На пятый день меня охватил гнев. На Мелиссу, на Исаака, на весь мир – но в основном на саму себя. Еще несколько месяцев назад не существовало ничего, что могло бы выбить меня из колеи. Я отгородилась ото всего и не разрешала себе испытывать никаких чувств. И меня это устраивало.
Придет время, и я вновь стану самой собой. Но сначала мне нужна ясная голова. Так что в тот день я собралась с силами, написала Доун коротенькое сообщение и впервые за сотню лет отправилась в фитнес-студию.
Я занималась, и занималась, и занималась, прямо как раньше, когда так злилась на Мелиссу, что только час на беговой дорожке мог в некоторой степени притупить мое горе. Было приятно отключить все мысли и эмоции, но даже после того, как я совсем запыхалась, а все мышцы болели, мне не казалось, что этого достаточно. Я все еще не могла не думать о печальном лице Райли и жестком взгляде Исаака, все еще видела их обоих перед собой, как они мысленно разрывают то, что нас связывало. Боль не прекращалась, и это приводило меня в настоящее бешенство.
Увидев боксерскую грушу, прикрепленную к потолку в дальнем конце зала, я долго не раздумывала. Подошла к ней, размахнулась… и вдруг кто-то схватил меня за запястье.
Я развернулась.
– Хочешь себе руку сломать или как? – спросил меня Кейден, нахмурив лоб.
Только этого мне сейчас не хватало.
– Нет. Я… – Я пожала плечами и попыталась вырвать у него свою руку.
Кейден сразу меня отпустил. Потом наклонился к своей спортивной сумке. Я искоса смотрела на его перебинтованные руки, когда он достал сначала бутылку воды, а сразу за ней – два странно выглядящих красных ролика.
– Дай руку, – сказал Кейден с мрачным выражением лица.
Я подозрительно взглянула на него:
– Зачем?
– Потому что ты дерьмово выглядишь.
– Да пошел ты, Кейден, – прошипела я и пошла в другую сторону. Но далеко уйти не успела, он поймал меня за локоть и снова развернул к себе. Я не хотела смотреть на него, поэтому уставилась на пятно от пота у него на груди.
– Я имел в виду, что ты выглядишь так, будто тебе надо немного выпустить пар, Сойер, – произнес Кейден.
Я лишь пожала плечами.
– У меня есть боксерские бинты, и я могу показать тебе, как надо правильно бить, – продолжил он. – Решай сама.
Я подняла на него взгляд. Глаза у Кейдена были темными, как и вся его аура. Раньше мне это дико в нем нравилось, а сейчас оставило абсолютно равнодушной.
У меня не было настроения разговаривать с людьми, не говоря уже о том, чтобы кто-то составлял мне компанию, но так как Кейден самый угрюмый и молчаливый тип из всех, кого я знала, его общество, возможно, станет не таким уж невыносимым. Все лучше, чем Доун, которая в любую свободную минуту старалась меня разговорить.
– Согласна, – буркнула я. – Покажи мне, как это делается, чтобы я ничего себе не сломала.
Он кивнул, и я протянула ему свои руки. Кейден начал обматывать мои запястья бинтами. Хотя выражение его лица было сосредоточенным, движения казались натренированными и уверенными. Закончив, он на мгновение ушел вперед, к стойке администратора, и скоро вернулся с черными боксерскими перчатками. Затем помог мне правильно их надеть.
