Я помогла ему подняться. А потом, убедившись, что он не завалится в сторону и в целости и сохранности найдет кровать Исаака, отпустила. Джан поковылял в комнату и закрыл за собой дверь.
Я повернулась к Исааку. Он не сдвинулся с места и не отрывал мрачного взгляда от дивана. Видимо, слова Джана все-таки сильно его задели.
– Завтра у него будет величайшее похмелье в жизни.
Исаак не посмотрел на меня и ничего не ответил.
Я предприняла вторую попытку:
– Ты не преувеличивал по поводу его бывшей. У нее реально не все дома.
Хотя теперь Исаак кивнул, взгляд оставался отсутствующим, как будто на самом деле он был где-то далеко. Он выглядел хмурым и замкнутым, и эта его новая сторона совершенно мне не нравилась.
Я пощелкала пальцами. Его голова дернулась вверх.
– Куда ты все время пропадаешь? – спросила я и подошла к нему. Изначально я собиралась сесть на диван. Или на один из стульев за обеденным столом. Или в кресло-мешок. Но Исаак притягивал меня как магнит.
– То, что он сказал, – неправда, – произнес он наконец.
Я ждала.
Глаза у него потемнели, а выражение в них напоминало настоящую бурю.
– Я отлично знаю, как себя чувствуешь, когда влюблен.
Расспрашивать я не стала. Вместо этого просто встала перед ним и положила руки ему на плечи.
– И отлично знаешь, что он так не думает. В смысле… да он же вообще не в себе. Ему пришлось наблюдать, как его девушку имеет какой-то другой мужик. В такие моменты люди способны сказать очень обидные вещи.
Он просто фыркнул.
Я слегка потрясла его за руки, чтобы он вышел из своей напряженной позы.
– Ну давай.
Он вздохнул и в итоге кивнул. Потом ему словно что-то пришло в голову.
– Не хочу показаться невежливым, но что ты вообще тут делаешь?
Я рассудила, что сейчас абсолютно неподходящее время, чтобы обсуждать с ним мои сомнения относительно фотографий. В данный момент у Исаака и так достаточно проблем, не стоит грузить его еще и моими.
– Уже забыла. Мне уйти? У тебя какие-то другие планы?
– Нет, – выпалил он так быстро, что чуть не запнулся на этом слове.
Щеки у него покраснели. Потом он прочистил горло.
– Есть хочешь? Джан вчера опять принес остатки из ресторана.
Мой желудок будто услышал его и громко заурчал.
Исаак рассмеялся:
– Четко и ясно.
Я последовала за ним на кухню.
– Давай снова включим диск Джана? Тогда можно будет представить, что мы в Италии.
Сказано это было в шутку, однако Исаак издал отвратительный звук, словно его стошнило.
– Никогда в жизни больше не хочу слышать песни Эроса Рамазотти. А диски Джана я бы с радостью сжег.
Прозвучало практически как приглашение спеть.
–
Рука Исаака метнулась вверх и заткнула мне рот.
– О господи, прекрати немедленно.
Я лизнула его пальцы языком, и он, засмеявшись, снова их убрал.
– Блаблабла что-то там
– «Блаблабла что-то там
–
– Видимо, это единственная строчка, которую ты знаешь.
– Потому что Джан столько раз проорал ее мне на ухо. Но остальные слова я могу погуглить, без проблем!
Исаак покачал головой с широкой улыбкой на губах. Он поднял руку и отвел с моего лица выбившуюся прядь волос. Я затаила дыхание. Костяшки его пальцев на мгновение дотронулись до моей щеки. Наконец он заправил прядку мне за ухо. От прикосновения его пальцев к моему уху во мне разлилось тепло. Жар ударил в лицо и одновременно в живот… который внезапно заурчал второй раз.
Уголки губ Исаака задрожали.
– Привет, желудок Сойер, – сказал он, не отводя взгляда от моих глаз. – Чего бы ты хотел? У нас есть паста карбонара, булочки-пиццы и капрезе[23]. Что-что? – Исаак нагнулся, так что его лицо оказалось на уровне моей талии. Потом приложил ухо к моему животу, как будто ждал ответа.
– Ты полный идиот, – заявила я и шлепнула его раскрытой ладонью по голове.
– Тссс, я тут слушаю, что мне говорит твой желудок.
– Мой желудок говорит, чтобы ты перестал быть таким странным.
– Думаю, ты неправильно его поняла. Потому что мне он только что прошептал, что ничего не имеет против пасты. – Исаак, ухмыльнувшись, выпрямился и направился к холодильнику. Я наблюдала за ним, пока он вытаскивал оттуда несколько алюминиевых контейнеров и изучал их содержимое.
Точка на моем ухе, где он меня коснулся, пульсировала.
И внезапно я четко осознала еще одну вещь.
Ни в коем случае я не хотела бросать этот проект.
Открыв в четверг вечером дверь и увидев Исаака, я не могла не улыбнуться. Он принарядился – по крайней мере, в моем понимании этого слова. Так как я знала, какой стиль одежды Исаак считал эстетичным, мне оставалось лишь догадываться, как он чувствовал себя в рваных джинсах и с растрепанными волосами.
– Заходи. Я почти готова, – сказала я и снова встала перед зеркалом.
– Доун уже у Спенсера? – спросил Исаак.
– Да, она ушла час назад, – пробормотала я, завязывая высокий хвост, и сразу после этого чуть-чуть пощипала пальцами волосы, чтобы он не выглядел таким строгим.
