- Но вы еще не покинете Тур? - спросила бедная девушка.
- Нет еще, - отвечал д'Артаньян, не знавший хорошенько этого и сам.
Впрочем, если бы Жемблу сообщил ему что-либо положительное относительно того, что Камилла живет здесь, он наверняка задержался бы в городе. Вряд ли это обрадовало бы Кэтти, узнай она об истинных причинах такой задержки. Попрощавшись с девушкой, наш герой вышел на улицу, но, не пройдя и нескольких шагов, был остановлен грубым окриком:
- Эй, сударь! Куда вы так спешите? Постойте, если вам дорога жизнь!
Кровь мгновенно ударила гасконцу в голову. Поэтому он обернулся на голос и насмешливо проговорил:
- А вы, милейший, видно, совсем не дорожите своей, раз обращаетесь ко мне в подобном тоне!
Краем глаза д'Артаньян заметил движение у себя за спиной. Мушкетер решил, что это уличные грабители.
Люди, один из которых окликнул его, подошли поближе. Их было трое.
- Подайте-ка сюда огня, чтобы мы могли рассмотреть этого храбреца, насмешливо проговорил все тот же голос.
Говоривший, по-видимому, был начальником, так как к нему тут же подбежал человек с горящим факелом и приблизил огонь к лицу д'Артаньяна. В другой руке он держал обнаженную шпагу.
- Эй, полегче, негодяй! - воскликнул д'Артаньян. - Сейчас я отучу тебя от скверной привычки совать огонь в лицо незнакомым людям.
С этими словами он также выхватил шпагу из ножен. Это послужило сигналом.
- Взять его! - прорычал предводитель. Немедленно сзади на мушкетера набросились еще несколько человек.
- А, канальи! Вас тут целая шайка! - крикнул д'Артаньян, парируя чей-то клинок, и сделал выпад, нанося удар ближайшему из нападавших.
Им оказался человек, первым подскочивший к нему с зажженным факелом. Это был Леруа. Он охнул и упал, выронив горящий факел из рук.
- Не тот... - прошептал умирающий побелевшими губами.
В шуме схватки никто не расслышал этих слов.
Д'Артаньяну пришлось нелегко, так как на него напали с трех сторон.
Ему не оставалось ничего другого, как броситься назад и прижаться спиной к каменной стене особняка г-жи де Шеврез неподалеку от входных дверей. Эта позиция была по крайней мере хороша тем, что не позволяла напасть на него сзади.
Между тем нападавшие энергично атаковали, но мешали друг другу. К тому же д'Артаньян заметил, что они стараются лишь обезоружить его, но не убить.
"Неужели его высокопреосвященство послал всю эту ораву по моему следу из-за одного удара шпагой Рошфору. Плохо дело! Уж, наверное, кавалер не пожалел черных красок, расписывая кардиналу мою кровожадность", - подумал мушкетер, отбиваясь от наседавших людей дю Пейра.
Он уже ясно видел, что это не уличное нападение на одинокого путника.
"Буду драться, сколько смогу, и они вынуждены будут покончить со мной. Чем сгнить в Бастилии, лучше умереть со шпагой в руке. А впрочем... лучше не умирать вовсе!"
И он удвоил активность. Вскоре еще один из нападавших выронил из рук оружие и, зажав рану рукой, отбежал в сторону. Туда, где за спинами своих подчиненных, вне пределов досягаемости длинной шпаги мушкетера, стоял сам шевалье дю Пейра.
- А, негодяи! Сколько вам заплатили?! - кричал д'Артаньян, нанося удары с быстротой молнии.
Сам он тоже был дважды легко ранен.
- Проткните ему руку, чтобы он не смог держать шпагу! - раздраженно командовал дю Пейра.
- Поберегите своих людей, сударь. Лучше пожалуйте сюда сами, - отвечал ему д'Артаньян, переводя дух. Улучив удобный момент, он применил прием, показанный ему в свое время Портосом и нанес неотразимый удар. Еще один противник вышел из строя.
Темнота также была союзницей д'Артаньяна - нападающим трудно было согласовывать свои действия. Однако вечно так продолжаться не могло: мушкетер очень устал.
В этот момент двери особняка отворились, и на пороге появилась испуганная шумом Кэтти. Она правильно угадала причину шума и, совладав с естественным страхом, решилась отпереть двери. Д'Артаньян, не теряя ни мгновения, бросился к ней и исчез в доме, захлопнув двери перед самым носом у нападавших.
Покуда возле особняка на улице Мюрсунтуа звенела сталь, а там, где звенят клинки, как известно, всем заправляет бог войны Марс, другое знакомое читателю действующее лицо нашего повествования находилось скорее во власти Бахуса. Речь, конечно же, идет о Жемблу, отправившемся добывать сведения о Камилле и ее опекуне по городским кабачкам и другим питейным заведениям.
К тому времени, когда гасконец вступил в сражение с численно превосходящим противником, слуга его уже поступил в распоряжение к козлоногому Пану, что происходит со всяким, воздающим щедрую дань веселому богу виноделия.
Нетвердой походкой возвращаясь в гостиницу в сопровождении одного из новых своих знакомых, который и вовсе едва держался на ногах, Жемблу тем не менее имел все основания гордиться своей персоной.
