— Да. — «Обними меня», внезапно думаю я с неким отчаяньем. «Мне нужно, чтобы ты обнял меня. Пожалуйста, обними меня». И он, должно быть, улавливает что-то в выражении моего лица, потому что тут же опускается рядом со мной на кровать и притягивает к себе. Я обнимаю его в ответ так сильно, что на мгновение мне становится страшно, что я его раздавлю. Но потом я вспоминаю, что он крепкий. Впрочем, как и я.
Солнце греет нам спины, а мы все сидим в обнимку, слушая грохот поездов внизу, гудки автомобилей и удаляющийся вой пылесоса в коридоре. Звуки, которые я слышал тысячу раз, обычные будничные моменты, но сейчас мне хочется сохранить их в памяти навсегда.
Не разрывая физического контакта, Бенджи соскальзывает с кровати. Я уже почти успокоился. Кажется, мы постепенно обретаем равновесие. По крайней мере, я нахожу свое, так как Бенджи и так всегда был довольно уравновешенным.
Я вижу, как его пальцы сражаются со шнурками моих ботинок, но все равно спрашиваю:
— Что ты делаешь?
Он поднимает на меня глаза:
— Я пытаюсь стать тем, кто тебе нужен.
«Ты он и есть», без колебаний думаю я. У меня ушло довольно много времени на то, чтобы это понять. Не уверен, что мы имеем в виду одно и то же, поэтому я откидываюсь на локти, наклоняю голову и спрашиваю:
— А кто мне нужен?
Он пожимает плечами и улыбается, стараясь не встречаться со мной взглядом.
— Не знаю, может быть, кто-то кто сможет окружить тебя заботой и принять тебя таким какой ты есть… Дать тебе то, в чем ты так нуждаешься.
Зря он так не уверен в своих словах. Никто никогда не узнает меня лучше, чем он.
— Ты и Джем единственные мои близкие. — Не уверен, к чему я веду, просто чувствую, что он должен это знать.
Внимательно наблюдая за мной, Бенджи стягивает с меня все еще влажные носки.
— Тебе не обязательно это делать, — смущенно бормочу я.
Бенджи приподнимает бровь, наклоняется и целует большой палец на моей ноге. Кажется, он пытается убедить меня, что делает все это по доброй воле.
— Помнишь, что ты сказал мне, когда я поведал вам с Джемом о своей ориентации? — спрашивает он.
Я качаю головой, но все равно отвечаю:
— Наверное, я говорил, что не позволю никому тебя обидеть?
— Да, типа того… но твои точные слова: «Я не позволю ни одному парню тебя обидеть»
Ах, вот оно что.
Не поднимая глаз и продолжая поглаживать мою ногу, он говорит:
— Наверное, смотреть, как родной отец причиняет боль твоей маме, было по-настоящему тяжело.
Он кладет мою ногу себе на колено, и я делаю глубокий вдох. У меня начинают дрожать руки. Если я не поддержу разговор, то, скорее всего, Бенджи не будет настаивать. Мне не обязательно развивать эту тему, но я все равно хочу, потому что, наверное, он прав. Мне это нужно.
— Знаешь, он раз за разом разбивал ей сердце. Я не понимаю, как можно постоянно лгать, не заботясь о чувствах других. — Что-то внутри меня словно надрывается, когда я произношу эти слова. К горлу подступает комок, и я прикрываю рот рукой, сдерживая слезы.
Я приподнимаюсь с кровати, а Бенджи тянет меня вниз, усаживая к себе на колени, и обвивается вокруг, будто хочет защитить от всего мира.
— Ты никогда не узнаешь, о чем думают другие люди, — шепчу я. — Ты можешь судить о них, только по их собственным словам. Но что, если тебе просто не говорят всей правды? — Возможно, это самый откровенный разговор в моей жизни.
— Нельзя судить лишь по словам, нужно оценивать и поступки тоже, — тихо произносит Бенджи. — И я хотел бы показать, что я имею в виду, Алфи. Пожалуйста, позволь мне это сделать.
***
Кажется, Бенджи обнимает меня целую вечность. Я поворачиваюсь к нему лицом, но мы не спешим целоваться. На мгновение мы замираем и просто смотрим друг на друга. Я наклоняю голову и касаюсь щекой сначала одной стороны его лица, потом с другой. И когда кончик моего носа встречается с его, я не выдерживаю.
— Поцелуй меня, — выдыхаю я, притягивая его еще ближе.
Он охотно исполняет мое желание, перетаскивая меня на кровать.
— Какой ты сильный, — шепчу я ему в губы, когда он склоняется надо мной.
— Нравится?
— Еще как, — отвечаю я, обводя ладонями его плечи и скольжу вниз по рукам, пока он целует меня, вдавливая в матрас. Я не могу дышать. Но кислород не то, в чем я сейчас реально нуждаюсь.
Одной рукой Бенджи легко стаскивает через голову свою футболку. Стоит мне провести большими пальцами по его соскам, он опускает голову и его дыхание сбивается.
— Мне нравится, что ты еще никого так не касался, — шепчет он.
— С тобой все словно впервые. — И мне хочется еще и еще. Хоть мы и знакомы целую вечность, но в этот раз все по-другому. Из-за него. Он полностью открыт передо мной. Внезапно я отчетливо осознаю, насколько ярче все ощущается, когда задействованы чувства.
Пуговицы разлетаются в разные стороны и катятся по полу, когда я сдаюсь и вместо того, чтобы расстегнуть рубашку, резко дергаю полы в стороны, желая как можно скорее ощутить тепло Бенджи на своей коже.
— Ты так прекрасен, — говорит он, прокладывая дорожку из поцелуев от моей груди к животу. Я обхватываю его ногами и кровать глухо ударяется о стену, когда мы прижимаемся друг к другу.