Чай они пили каждое утро, как только маленькая стрелка на круглых стенных часах вставала на цифру «10», а большая замирала на цифре «12». Но предложение приступить к чаепитию, высказанное, как правило, все тем же Федоркиным, всегда казалось неожиданным и вызывало бурную радость. Потом долго обсуждали, кому идти за водой к титану в конце коридора. Чаще всего это выпадало Николаю, как самому молодому среди них. Пошел он и на этот раз, с облегчением отложив казнь сельского дома на неопределенное будущее.
В ожидании, пока в чайнике закипит вода, коротали время, чем придется: обсуждали вчерашний кинофильм, спорили о хоккейном матче, сообща разгадывали кроссворд. Давно уже было решено, что работать в оставшиеся до чаепития минуты глупо, лишь напортишь спешкой. И только Николай возвратился к своему кульману. Незавершенный проект не давал ему покоя, отталкивая и притягивая одновременно.
– Николай, – как бы между прочим поинтересовалась Нина Константиновна, женщина средних лет, рано потолстевшая, но не утратившая своей поистине детской любознательности. – Ты, наверное, этой ночью опять что-нибудь интересненькое во сне видел?
– Поделись с коллективом, Кольша, – сочно причмокивая, поддержал ее Федоркин. – Мы же все за тебя переживаем!
В углу комнаты, который занимали столы Ольги Анатольевны и Анны Александровны, двух обремененных семьями и потому не верящих ни во что романтическое подружек, сдавленно захихикали, но на них шикнули, и никто уже не мешал Николаю. Это тоже была одна из традиций их отдела. Во время утренних чаепитий Николай рассказывал сослуживцам свои сны.
Это были не обычные, прозаические сны, которые может видеть любой спящий человек. Сновидения Николая отличались от них, как небо от земли. Они были яркими, фантастическими и головокружительными, полными приключений и смертельных опасностей, из которых он, главный герой своих собственных снов, неизменно выходил победителем. Пушкинский Дон Жуан, байроновский Чайльд-Гарольд и даже капитан Грей из «Алых парусов» Александра Грина бледнели в ярком ореоле Николая, в котором он представал в своих снах.
Иногда это приводило в смущение самого Николая, и он отнекивался от рассказов. Но в это утро ему хотелось отвлечься от своих мрачных мыслей, а другого повода не находилось. И он дал себя уговорить.
Минувшей ночью Николай видел сон, в котором он был благородным рыцарем-командором Ордена Британской империи и спасал от свирепого и алчного пирата Дрейка прекрасную наследницу великого махараджи по имени Джиотсана, что в переводе с индийского значило «лунный свет».
Начав рассказывать, Николай увлекся, и скоро его голос приобрел силу, а движения – уверенность, которых ему так не хватало в другое время.
– … И когда я вышел на капитанский мостик, то еще чувствовал на своих губах соленый от слез поцелуй прекрасной принцессы Джиотсаны. Я мысленно пообещал за каждую пролитую ею слезу отплатить каплей крови злобного и мстительного пирата, которому были нужны только несметные сокровища ее отца, правящего одной из богатейших провинций Южной Индии, – Николай приложил два кулака к своему правому глазу и прищурил левый. Он не только говорил, но еще и изображал все события, происходящие в его снах, в лицах. – Я смотрел в подзорную трубу. На палубе догоняющей нас шхуны, среди множества готовых к смертельному бою пиратов, держащих наготове тесаки и абордажные крючья, я увидел сэра Фрэнсиса Дрейка, вице-адмирала Британского флота, одного из самых титулованных морских разбойников в истории человечества. В его единственном глазу горел дьявольский огонек…
– Ты и глаз сумел рассмотреть, Кольша? – радостно изумился Федоркин. – Во дает!
– Необыкновенная личность наш Николя, – раздалось ехидно из угла комнаты.
– Коллеги, ну, не мешайте же! – возмутилась Нина Константиновна. Ее глазки сияли от восторга. – Продолжайте, Коленька!
– И тогда я приказал навести мортиру прямо на Дрейка и влепить чугунное ядро в его гнусную…
– Зябликов! – вдруг раздалось от двери, за которой сослуживцы Николая, увлеченные его повествованием, давно уже перестали следить. И напрасно. Никем не замеченный, в нее вошел Олег Павлович Кныш, начальник архитектурно-планировочного управления «Стройгражданпроекта», в чьем подчинении находился их отдел. И некоторое время он даже слушал Николая, в изумлении качая головой. Но, наконец, прервал, видимо, посчитав, что услышал достаточно для того, чтобы сделать определенные выводы. – Прошу вас, вернитесь на грешную землю!
