– Понятия не имею, – беспечно ухмыльнулся Малдо. – Но в общую картину здание вписывается идеально. Именно на этом месте, рядом с Куманским павильоном, сам потом увидишь… А собственно, как еще может выглядеть Дом Страха в столице Соединенного Королевства? Ясно, что формой здания никого особо не напугаешь, как ни старайся, архитектура вообще не про страх. Ее выразительные средства годятся для чего угодно, но только не для того, чтобы пугать. Зато ассоциации – великое дело. Ребят из Ордена Водяной Вороны в свое время боялись вообще все. А кто не успел их застать, наслушались таких сказок, рядом с которыми историческая правда покажется безобидными семейными хрониками. При этом даже младенцам известно, что ни Ордена, ни самого Лойсо Пондохвы давным-давно нет, даже послушников в живых почти не осталось. А значит, на самом деле бояться нечего. Все сходится, идеальный символ! Ты чего хмуришься? Думаешь, я перегнул палку?
– Хмурюсь, потому что думаю. Но совсем о другом. Например, что надо бы смотаться на Правый берег и привезти вам еще какого-нибудь ненужного барахла.
– Вот за это спасибо, – просиял Малдо. – Мой самый страшный страх с первого дня – что мусора не хватит. Сам понимаю, что ерунда, справимся, а все равно каждый вечер после работы натурально трясусь, оглядывая оставшиеся кучи. Невооруженным глазом видно, что общий объем пока гораздо меньше, чем нужно. А вдруг больше ничего не принесут? Тогда мы пропали!
– Сломанный табурет из моей кухни тебя, несомненно спасет, – ухмыльнулся я. – А если еще прибавить к нему пару дюжин старых полотенец…
– С самого начала был уверен, что дружба с тобой сулит выгоду. Но даже не подозревал, что настолько огромную.
Выгода от меня, и правда, вышла немалая. И вовсе не потому, что Мохнатый Дом оказался средоточием поломанной мебели и ветхих одеял. В этом смысле я совершенно безнадежен: Королевские слуги, приставленные к моему хозяйству, свое дело знают, и все вышедшие из строя вещи испепеляют незамедлительно. Некоторые еще не совсем вышедшие, тоже, но это моя персональная житейская драма, к делу она не относится.
Зато я общительный. И среди моих знакомых кроме совершенно бесполезных в данном случае Короля и Великого Магистра Ордена Семилистника есть, к примеру, сэр Нули Кариф, начальник Таможенной Службы, расположенной на территории Речного Порта. А крупногабаритного мусора в этом самом порту столько, что по моим расчетам его хватило бы на строительство не только какого-то несчастного Дворца Ста Чудес, но еще одной столицы Соединенного Королевства. Причем с пригородами.
Не то чтобы Нули нес личную ответственность за судьбу этого хлама, зато он быстренько связался с начальником порта и получил добро на вывоз всего, что мне удастся утащить. Плата за услугу была высока: мне пришлось выпить почти полкружки ужасной иррашийской камры, к которой Нули Кариф питает совершенно необъяснимую слабость, и многократно захлебнуться в бурном потоке новых сведений об удивительной жизни его знакомых и коллег. Но я выдержал. Я вообще очень выносливый, хотя с виду не скажешь.
Отмучившись, я получил доступ к неиссякаемому источнику прохудившихся бочек, гнилых досок, истлевшей парусины и прочих бесценных сокровищ в таком роде. Как ни набивай ими амобилер, сколько ни прячь в пригоршне, а и сотой части не увезешь. Малдо отправил мне на подмогу своих юных коллег, по счастливому совпадению, тоже обученных высокому искусству переноски тяжестей, бывшему секрету гильдии столичных портовых грузчиков, моему персональному козырному тузу номер один.
После этого я вполне мог бы заняться чем-нибудь другим, но все равно мотался туда-обратно, как приговоренный к общественным работам. И вовсе не потому, что заниматься чужими делами – лучший способ отдохнуть от собственных. Хотя это тоже правда.
Штука, однако, в том, что мне совсем не понравился Дом Страха. И сама идея кого-то пугать, и в еще большей степени исполнение. Мне было неприятно, что бывшая резиденция Лойсо Пондохвы станет частью ярмарочного балагана. Ну или дворца развлечений; как ни назови, суть одна. При этом я не сомневался, что сам Лойсо, узнай он об этом, только посмеялся бы – и над самим фактом, и над моими возвышенными чувствами. И был бы совершенно прав.
Я знал, что Малдо Йоз почувствовал мое неодобрение. И прекрасно понимал, что оно его, мягко говоря, не вдохновило. Поэтому и бросился так рьяно ему помогать. Помощь делом всегда означает: «Я на твоей стороне». И перевешивает любые слова. Во всяком случае, я надеялся, что перевешивает. Потому что обрубать крылья человеку, взявшемуся за главное дело своей жизни, свинство. Будь моя воля, в Холоми за такое сажал бы, как за особо тяжкое магическое преступление.
Потому что это оно и есть. Мало ли, что ни на одном индикаторе стрелка не шевельнется.
