Романа логика хозяйки балкона ввела в недолгий ступор.
– То есть как это всё равно? Если всё равно, могу обратно положить, – предложил он.
– Туда ходите! – Старушка показала рукой на противоположную от тротуара полоску газона, после чего раздражённо отвернулась и, как кукушка из часов, скрылась в дверном проёме.
– Видишь, Ром, не ожидают даже, что человек может за собакой убрать, – прокомментировал Вишневецкий и добавил, – а ты молодец.
– Мне тут однажды пакет не разрешили выкинуть, – поддержал тему Гончаренко, – сказали, что урна только для жильцов дома. Но когда предложил обратно выложить, разрешили в последний раз.
Они перешли дорогу и дошли до площадки. В такое время здесь никого не бывает – хозяева на работе. Винт убежал проверять территорию, а представители человечества устроились на лавке.
– Так вот, Роман, – осторожно начал Вишневецкий, – меня тема снов интересует. Хочу лучше в этом вопросе разбираться. Можешь мне некоторые вещи объяснить?
– Что-то могу, но некоторые вещи не могу рассказывать – я документ подписывал при устройстве. Если не секрет, расскажу.
– Это да, конечно, Ром, – быстро затараторил активист, – мне секреты не нужны. Просто чтобы разбираться получше. Вот, например, как ты там сны создаёшь?
– Я не создаю. Создают архитекторы. Наш отдел тестирует. Мы просматриваем сны и делаем отчёт.
– Для этого нужно какими-то специальными знаниями обладать?
– Скорее способностями. Не каждый может запомнить сон, который видел. И, особенно, в деталях его описать. Для этого желательно понимать, что спишь, и видеть детали, оценивать, как сон адаптируется к конкретному человеку.
– А научиться нельзя?
– Немножко можно. Но сильно природный уровень не увеличить. А вы попробовать хотели?
– Я, как бы это сказать, Ром, по другую сторону баррикад. Мне кажется, что от ваших снов вреда больше, чем пользы. Только ты не подумай чего, на отношении к тебе это не сказывается. Вы работаете. А есть те, кто принимает решения.
– А почему вы считаете, что от снов может быть какой-то вред? Никакого вреда не доказано.
– Это-то понятно. Я о другом размышляю. Вот посуди сам: раньше люди больше всего заботились от том, чтобы сделать жизнь лучше, денег заработать, детей выучить, дом построить, дерево посадить. А сейчас? Люди хотят хорошей жизни во сне. Производительность труда падает, на выборы никто не ходит, на митинги опять же…
– Ой, дядь Жень, тебе лишь бы на митинги.
– Ром. Я понимаю твой скептицизм и даже его во многом разделяю. Поверь, у меня нет иллюзий, что смогу что-то изменить. Но я занимаюсь всем этим, потому что иначе не могу. Такова уж моя натура.
– Да я не смеюсь, я вашу позицию уважаю. Просто тоже не верю в результат… Так что о снах?
– Вот я и говорю – люди работают, много работают, но результата своего труда не видят. Точнее, видят лишь во сне. И ситуация получается выгодная всем – население довольно, что хотя бы во сне живёт счастливо, а власть – что люди перестают чего-то от неё требовать. А ты знаешь, сколько люди тратят на сны?
– Честно говоря, не очень. У меня рабочий аккаунт на FS Store, почти всё бесплатно. Хотя я и не пользуюсь почти.
– Восемьдесят три процента взрослого населения тратят на синтетические сны от трети до двух третей своего дохода! – Вишневецкий показал Роману экран старенького покоцанного смартфона, на котором светилась статья с сайта «Осьминог». – Они же качают из населения все доходы обратно в бюджет! Вот скажи мне, Ром, какова себестоимость создания сна?
– Понятия не имею. Я не специалист в этом.
– Да почти никакая.
– Ну так-то у нас оборудование научное дорогое. И люди работают.
– И сколько у вас работников? По открытым данным пара тысяч человек. А покупателей у вас сто миллионов.
– Спорить не буду, не знаю.
– А подскажи, почему один и тот же сон нельзя постоянно смотреть? Почему пять-шесть раз посмотрел, и можно стирать – уже не сон, а белиберда какая-то, и не цепляет по-настоящему, и забываешь сразу?
– Тут, как мне объясняли не в сновидении дело. Просто наш мозг со временем уже не так ярко реагирует, как в первый раз.
– Всё-то у тебя просто, Ром. А я вот считаю, что это специально делается, чтобы люди новые покупали и подписывались. Они просто присосались к нашим карманам и качают!
– Хм. Звучит правдоподобно. Давайте я сам, когда разберусь в этом вопросе, вам скажу тогда?
– Буду благодарен. С меня… кофеёк.
– Ты! Как ты посмел, Милош?!
Лазарь в отчаянии протянул ко мне руки. В очах – боль и горечь. И слёзы. В большом шатре собрались пара десятков воинов. Кто-то смотрит на меня, другие на Лазаря, остальные переглядываются или прячут взор в землю. Некоторые сжимают кулаки или эфесы мечей. Обвинения брошены страшные, но бездоказательные – это значило, что о моем предательстве сообщил Лазарю кто-то близкий, чьему мнению князь доверяет.
– Что они обещали тебе, Милош, мои земли? Золото?
– Тебя обманули, Лазарь! – Попытаюсь я отбиться. – Где доказательства?
– Вон с глаз моих. – Лазарь повернулся к выходу из шатра. – После битвы говорить будем.
