Вокалист, надрываясь, пел о демоническом вторжении. Как легионы рогатых тварей уничтожают церкви и едят младенцев. Без подробностей, конечно. В другой песне он признавался в любви к монашке. В третьей мечтал купил авицикл и улететь на нем в закат. Я догадался, что это летающий байк. В общем, проблемы у местных металлистов были такие же как у наших. Ужастики, мечты об эскапизме, неразделенная любовь. Когда вокалист начал петь про любовь к Империи и патриотизм, я снял наушники.
— А есть пожестче что-нибудь? Чтобы вокалист ревел так, будто его в туалете заперли с диким медведем и роем гигантских шершней-убийц?
— Какой у вас своеобразный вкус, — Олаф принялся тапать по экрану своего тифона, — наслаждайтесь. Завтра надо мной будут смеяться коллеги.
— Они узнают, какую музыку вы слушали? — догадался я, — а как же настройки приватности?
— В наших социальных сетях нет никакой приватности. Если человек порядочный, ему нечего скрывать и бояться, Сергей Викторович, — строго ответил Олаф, — надеюсь, что вы быстро осознаете это и сможете принять.
Я нацепил наушники.
— Для вас играет группа «Кровавая могила, полная опарышей», — сказал милый голос, и понеслась душа в рай. Да, эти ребята явно играли похуже, мастерства им не хватало, но зато от души. Старались. Я не мог разобрать ни слова в диком реве вокалиста, но это мне и нравилось. Лучше уж слушать утробный рык, чем очередные сопли по утраченной любви или призывы сражаться с Канадой.
Я даже прикрыл глаза, и мне показалось, что уснул. Легкое касание руки Олафа заставило меня проснуться. Я отдал ему наушники и посмотрел в окно. Мы заходили на посадку. Под нами бушевали волны. Офигеть — лаборатория Преображения построена прямо на воде? Олаф, казалось, прочитал мои мысли.
— Это секретный объект, Сергей Викторович, — пояснил он, — сама лаборатория находится глубоко под водой. На самом дне. Надеюсь, вы не боитесь подводных лодок?
— Вот уж на чем ни разу не плавал, — признался я.
— Все происходит когда-то впервые.
На улице шел дождь. Авикар приземлился, и доктор раскрыл над нами зонтик. Я взялся за трость, и поковылял по площадке. Нас уже ждали. Высокий мужчина в белом халате и парочка военных с оружием, похожим на винтовки. Они быстро поздоровались с нами и проводили к лифту. Тот, в свою очередь опускал нас минут пять на подводную станцию. Мне казалось, что все это какой-то сон. Я будто в фантастический фильм попал. Мы прошли по серым коридорам и оказались в ангаре, где нам с Олафом и проводником предстояло сесть в подлодку. Саму я ее так и не увидел. Мы просто спустились по лестнице и оказались в небольшой комнатке с удобными диванчиками. А я-то надеялся на рыбок поглядеть. Что-то загудело, и я почувствовал движение.
— Еще полчаса, — сказал мне Олаф, и я потянулся за лекарством.
Высокий доктор по имени Стефан внимательно следил за каждым моим движением. Я же закинул ногу на ногу и попросил у Олафа наушники.
— Комиссия уже здесь? — обратился Олаф к Стефану.
— Да, прибыл весь свет Преображения. Они уже изучили все анализы. Говорят, что шанс положительного результата очень высок. Загвоздка только в доноре крови.
— Почему? — Олаф нахмурился.
— Возникла техническая накладка. Необходимая коллекция экземпляров оказалась задержана в Румынии.
— Нам никто не сообщил, — Олаф посмотрел на свой тифон, — здесь нет связи.
— Вопрос уже улажен лично княгиней Воронцовой, — быстро сказал Стефан, — она взяла ситуацию под свой контроль.
— Хорошо, — лицо Олафа прояснилось, — рад, что есть люди, которые способны самостоятельно принимать решения. Наш пациент очень плохо себя чувствует. Процесс разрушения идет быстрее, чем мы предполагали. Если не провести Преображение сегодня, завтра может быть уже поздно.
— Все будет в порядке, — заверил его доктор.
Я слышал этот разговор через Рагни. Он сидел рядом со мной и передавал мне их слова мысленно. Я же просто кивал головой в такт музыке. «Потроши, расчленяй, шкуру с демона снимай!». Опять какая-то бесоборщина поперла.
Через некоторое время подлодка остановилась, люк над нами с шипением открылся, и мы стали покидать транспорт. Жаль, но я так его и не увидел. Нас встречала целая делегация врачей и военных. Среди них я увидел и Ксению. Она с улыбкой кивнула мне, и толпа тут же расступилась, пропуская бригаду санитаров с кроватью на колесиках. Я был тут же уложен и отвезен в отдельную палату. Меня начали подключать к неизвестным приборам и раздевать.
— Волнуетесь, Сергей Викторович? — передо мной появились княгиня и Олаф.
— Есть немного, — честно ответил я, — вы можете в двух словах сказать, что это вообще за процесс такой? Преображение.
— Это глубокое воздействие на весь ваш организм, — сказал Олаф, — будет произведена очень большая и кропотливая работа. Мы заменим некоторые органы на новые, улучшенные. У вас, к примеру, очень слабые почки и плохая печень. Пили много?
— Раньше да.
— Все откладывается. С легкими тоже не все хорошо. По нашим прикидкам, вы бы спокойно дожили до семидесяти, если бы начали вести правильный образ жизни и отказались от вредных привычек.
