Сновидящие полностью

Скользим в тенётах памяти интимно,

Влетаем бабочкиным ходом враз,

Питаясь образов мельканьем страз:

Канатика хватанье ручками зажимно.

Сученье в радости ступнями по столу,

Потуг шагов аляповатых на полу…

Жара пылающего тельца.

Озноб закручивает кость.

Под мышкой перестуки сердца:

В испарине Меркурья трость…

В кромешной тьме звук лета:

Раззвон ручейного куплета.

Прохладный камень на чело.

Вздох ветра. Лист снесло…

Утопая в мареве округи,

Мороке занявшейся зари,

Потухают мыслей фонари.

Сон берёт сознанье в слуги:

В глазках карих тихо свет взгорел,

На щеках снег розой ярко заалел…

Произнесенье слова «мяму»,

Рефрен бессмысленного «вять».

Косноязычье не расстроит маму:

Готова с лаской всё понять…

Поход в больницу был всегда за диво,

Где на весы холодные ложили живо…

«Идём мы в гости к тёте… Вот и дверь!»

«Только дыхание… Не больно, уж поверь…».

Сначала всё покойно было с крошкой.

И никаких тебе, как у других, тревог:

Но вот анализ крови, и рёва тут же в рог.

Бушует шторм, ветрила рвутся кошкой.

Где раньше был малыш, там уже вой.

И долго затихает звуков плача рой.

Шаги сквозь лёгкий сон учуя,

Загнулся, возбужденья полн.

В призыве именном почуя

Налёт усмешки в гласе волн.

Принявший завтрак незаметно,

Покрывшись тройкой неприметно,

Пресуществляюсь в трепетную суть.

Приспущены врата: теперь же в путь!

Гам над папертию школы.

Ритмичный крик учителей.

С таблицами, чтобы скорей

Прибрать в мучения подолы…

Классная в очках забрала нас.

Фото с новым другом через час.

Пропись требует вниманья:

Вздох фильтруется с трудом.

Карандашным ластиком идут старанья…

В старших деланье уроков — просто влом.

На доске мелочком высекала дроби.

Пересекала на бумаге ручкой Гоби.

Скучает, и пятёрочек не счесть.

Презренье к ним — вот её месть.

Диета классики унылой

Чувств не питает горн.

Вновь интегрирует на дёрн:

Вся в геометрии постылой…

Ленивого шуршанья долгий миг.

Заколоколило — гвалт за спиною вмиг.

Примерный жизни план составив,

Решил он взяться за ЕГЭ зимой.

Вконец для бремени оставив

Единый месяцок весной.

Поначалу занялся он русским.

И понял, что не является нерусским.

Физики задачник приобрёл:

Мучителя тем самым он обрёл.

В скрипах запуск сил вниманья…

Полистав часок-другой гроссбух,

Интерес листателя заметно сбух.

Нет желанья, нет старанья.

Порывом математика, её неистовый набат:

Цейтнот, удар отчаянный, для королевы — мат.

Торжество последней наконец-то встречи:

В жизни счастья пожеланья глас дрожит.

Мученик сентенций крапом в этой речи

Здесь с чувством отсердечным дорожит.

Юпитеров поток конферансье загашен:

Тремор тела в танце, тик же слов погашен.

Стробоскопический захват младых грудей,

Узористость цветных огней и смех людей.

За тюлем окон ночь светлеет.

На танцплощадке пока шум.

В цифровике отличный зум:

Пофоткать, как народ балдеет.

Шагов и каблуков стихает топ:

У выхода прощальных слов потоп.

Взяв курсы парикмахера неспешно,

Пускает в ход машинку для волос…

С макияжем управляется успешно:

Результат не омрачит гламур полос.

Настало время клиентуры постоянной.

Волшебница теперь в печали непрестанной:

Как выполнить такой объем заказов в срок?

«На ногах — с утра пораньше! Уходишь — вечерок!»

Звонит, пытаясь вразумить капризную клиентку:

«Извините, да, аврал: будьте добры, попозже к нам».

Тревожная, проносится в чулан: к микроволнам.

Поставила обед. Бежит к простенку.

Сквозь жалюзи округи смотр. Немножечко присесть…

А про себя: «уйду опять, наверно, только в шесть!»

Ушла с работы сильно измождённая.

Очей пожухлый блеск объяла ночь.

С проступи на проступь утомлённая…

Алых фар огонь: от лица розой прочь.

Идёт по тротуару из оранжевого снега.

Тянуть прямым путем — какая ж это нега!

Прыжком бордюра серый камень одолев,

На «пешеходке» выдувает сонный зев…

У остановки встретилась с пустой подругой,

Задействует любезности программу-автомат.

Пошлых сплетен, выхлопов находит аромат…

Уже продрогла: ветер тело мнёт волной упругой.

Но вот к массовке «троечный» троллейбус завернул.

Открылись, шипя, двери — напор тепла пыхнул.

В едва засвеченный салон проходят.

На кресло-двойку благосклонный взор.

В продавленный кожзама хлад нисходят.

И в ухо ей опять звенит подружий вздор…

В окне обычном — разводов пыльные лекала.

Светодиодная синкопа замелькала.

Неверных абрисов предметов мир.

Чрез двойников витринных видится кассир.

Ей замечается небрежно

Прохожих переменчивый поток,

Машин рывками жёлто-белый ток,

Сугробы серо-чёрные безбрежно…

Прибывает в назначенья пункт:

Мороза с ветром контрапункт.

Вдохнул борей, суровый, бодрость.

В белках ядрёного морозца шип.

Прибавила прогулки скорость:

К этажёрке чаще, громче скрип.

Рассеянная охристость подъездной лампы.

Монохромье сумерек: застывшие эстампы.

Сверкают, осаждаясь, алмазы за спиной.

Дрожь предвкушения тепла прошла волной.

Левой с правой выпростала кожу.

Чуть прошуршав, от кнопки щёлк.

Домофонной трели звук умолк.

Стальная дверь тугого хода.

Грация, едва приметная в руках.

Железо, охлажденное в перстах,

Решительно тянет для входа.

С трудом ладошкою сдержав плиту,

Через порог, по маршу, чуть в поту.

К лифту подойдя в дыханье частом,

Крепко утопила кнопки круг.