Сновидящие полностью

Закат в проём двери зелёным пластом.

Приспуск век, в кабине вскруг.

Граффити без цензуры.

Натужно поднимается, минутные цезуры.

Лифтовое безразличье чувств:

Сознание очищено от мыслей буйств…

Вошла домой в девятом часе.

За голенища — с ног сапог.

Кладь с плеч на вешалку, и монолог:

«Припозднилась я, ничё-се».

Течение воды, вползает сон.

Баюкает посуды перезвон.

Выкручивает краном воду:

На тело чуть горячий душ.

Скольженье по обводу.

По плиткам перекапом туш.

Намокли блеском пепельные волны.

Райки её томленья полны.

Холмами кожи выглянула сыпь.

Тут одевается: боле не хочет стыть.

Поглаживает полотенцем тело.

Вливается в ночной халат,

Стянув тесьмы «салат».

Туман… И зеркало вспотело.

Бесшумной поступью в кровать.

Окончен день: ей нужно спать.

Стеня, ворочается часто:

Заснуть мгновенно — не судьба.

В поток сознания горласто

Дневная речь. Идёт борьба…

Ряд слабых колебаний

Лишили всех желаний.

Дыхания сменился тон:

Взорит она сон…

Белизна застила очи.

Но вот цветнеет снег:

Известные места, знакомый брег.

Подумала: «ещё полдня до ночи».

Взгляд на себя, на свой прикид.

«Надеюсь, что терпимый вид».

День солнечный, как и должно быть в мае.

Приземистый торговый центр впереди.

«Его не пожелала б встретить в рае».

А так, — обыденный мирок, аля «по мне ты поброди».

Ну что же ей: не внять ли зову можно?

«Навряд ли стоит думать сложно», —

Проговорила вслух такой ответ.

Губ розовых возжёг от Солнца свет…

Направо повернула напряжённо:

Асфальтные дорожки тянут вверх.

Водители своим погудом тиснут нерв.

Студент по телефону рядом раздражённо:

«Сегодня ж скину в личку… Потише, ты, остынь!»

Теней еловых полог; юрк — в золотистую теплынь…

Пандус предпочтя разбитостям ступенным,

Спускается на покрасневший светофор.

Народец ожидает с выражением степенным:

Отречение от мира… и в зелёный коридор.

Прижатая с боков пакетами старушек,

С потоком движется она.

Негодованья на соседушек полна.

Одна нога мешает свал ватрушек.

Другую жмёт опары вязь.

И бонус к счастию: на туфле — грязь.

Стоило немалых сил стараться

Известные слова удерживать в себе.

И всё же речь заставила убраться:

С обиды зуб в губе.

«Коллег» одежда веерным акцентом…

Задумываясь над моментом,

Пока просто стоит:

Не верит, что лишь спит.

Пара минут, и от волнений

Следов в ней не найти.

Вопрос: «куда теперь пойти?».

Чело всё в складочках мышлений.

«Значит, так… Конечно, в центр!».

Движенья покидает эпицентр.

Сбежала вниз по лестнице широкой.

Набоек с каблучков отскакивает дробь.

Тут показалась ей такой далёкой,

Искусственный какой-то на дороге злобь.

Две «пешеходки» перед ликом.

Прогон машин с великим шиком.

Таксиста взвизг у самых ног.

За ним туманом горький смог…

В миг поспокойней вперёд смело:

По первой зебре частый стук.

Эхом в гулкой впадине «тук-тук».

Ещё чрезполосица: всё то же дело.

Шагает быстренько по ней.

Граница приближается верней.

На синее стекло всё взорит.

Слышит ровный сердца бой.

Синь отражения зрачки узорит.

Объявленье: «Извините, сбой».

Дверная рамка ускользает.

Ветер внутрь налезает.

Выходят говор, резкий смех.

Затем и парочка: в пакете мех.

Створки нет уже наполовину.

В проёме твидовый костюм.

По линиям морщин — угрюм.

Встречает кисло половину…

Шатенка медленно вошла.

Прохлада потом потекла.

В тамбуре её встречает

Клетчатый под мрамор пол.

Блеск переливается, камень сияет.

Шотландка вислоухая: хвостатый кол —

Серым достоинством. С тельцем тёмно-серым.

Усы — колючим воинством ежово-белым.

Клыки чуть выступают изо рта.

Охровых зрачков сжата черта.

Напротив — блоки банкоматов:

Канючить карты призванная рать,

Чтоб цифру на банкноты обменять.

Толпа у капучино-автоматов…

Охлаждённый воздух выдувает щель.

Зеркалится от стен белёсая пастель.

В клетке от себя направо

Промелькнула шатко мысль:

«Мне бы отдохнуть немного, право!»

«Как скажете, мадам. Отсюда — брысь».

«Кто… чью речь я слышу?

И почему я странно вижу?»

В её глазах зелёная метель…

Со зренья плавно сходит хмель.

Раскручивает фильма плёнка.

Вот чётко показалась пастораль:

Звенит источника хрусталь.

На камне мха клеёнка.

Дубрава. Рядом березняк.

Веником вдали качается сосняк.

Погнув ногу в колене,

Сняла с неё ладью.

В мыслях о плене

Не найти места нытью.

Тонет в изумрудностях травинок.

Вязнет в белоцветьи клевера тропинок.

Всё схватывает сердце враз.

Мир в глуби карих страз.

Трясогузки свой полёт вбирают.

По цветам — шмелиный перелёт.

На тополях трещит скворцовый слёт:

Даль синюю вливают

В жемчуг чёрных глаз.

Серой оправой мечен лаз.

В перетекающую смотрит воду.

Надавливает пяткой вдоль ручья.

Лучистая звезда по небосводу.

В сутках дятлом отбивается ничья.

Мах синих бабочек вокруг осины.

Малиновых подлесков к небу тыны:

Полосками обкладывает землю тень.

Берёз наверх заманивает сень.

Одна — матрона, коренаста:

Пятен множество на ней.

Другая тонкостью сильней,

Листами более цветаста —

Красою беззаветной взор застит.

Синитчатый разлив ей слух ластит.

Чёрное порхнуло между белых.

Из-за спины скворцовый треск.

Плеск вдохов. Туфель блеск —

У стоп, — от пыли уже серых.

Из лопушка — тряпицу.

В ручье увидела водицу.

По лаку скоренько прошла.

Лоск придав, к белянкам подошла.