Кас кивком сказал Дину продолжать, и тот, не найдя никаких причин, чтобы задержаться, медленно вытянулся на коленях ангела. На полпути Кас положил руку ему на затылок, направляя. Через несколько секунд Дин устроился более-менее комфортно (насколько вообще было возможно комфортно устроиться, перегнувшись через чьи-то колени). Когда они оба заняли свои позиции, Кас спокойно спросил:
— Итак. Мне нужно связать тебе запястья, или ты будешь хорошим мальчиком? Я буду счастлив облегчить тебе наказание. Выбирай с умом, ты ведь отлично знаешь, что если попытаешься прикрыть попу руками, я буду крайне недоволен.
Несколько секунд Дин в тишине боролся сам с собой. Ангел был прав, иногда связывание было подарком — Дину не приходилось сосредотачиваться на том, чтобы держать руки подальше от задницы. Проблема была в том, что обычно, если Дин хотел, чтобы его связали, ему приходилось просить. Как и в этот раз.
— Я… — Дин изо всех сил старался выдавить слова, но наконец в отчаянии скрестил руки на пояснице в ясной бессловесной просьбе. В этот раз Кас сжалился и не стал его заставлять.
— Очень хорошо, — через несколько секунд его собственный галстук три раза обернули вокруг запястий и завязали, так что теперь ладони плотно прилегали друг к другу. Кас слегка подвинул Дина — из-за связанных рук он уже не мог сделать этого сам. Ангел заговорил с мягкостью, граничащей с благоговением, и это напомнило Дину о ценности данного ему подарка — быть настолько обожаемым, быть в безопасности с тем, кто не просто позволяет, но еще и жаждет.
— Красивый. До невозможности красивый, — рука ангела словно бы парила над Дином, как перо художника — над чистым холстом. Дин заерзал. Он мог справиться. Он хотел этого. И Кастиэль это знал. Когда ангел заговорил, его голос изменился, он почти рычал:
— Когда мы закончим, ты будешь умолять меня трахнуть тебя, Дин, — у того не было ни тени сомнений.
Следующие тридцать секунд показались вечностью. Дин затаил дыхание, ожидая неизбежного шлепка. Но ничего не произошло. В конце концов, когда голова начала тяжелеть, Дин вынужден был снова задышать в нормальном ритме. Это послужило своеобразным сигналом, и Кас звонко шлепнул Дина по правой ягодице. Винчестер слабо дернулся, вжимаясь в колени ангела, размазывая смазку по его брюкам. Кас подождал несколько секунд и начал уже всерьез, шлепая быстро, но от этого не менее точно. Дин, как и всегда, даже не пытался вести счет, но был уверен, что получил по крайней мере двадцать сильных шлепков, прежде чем Кас остановился. Дин был не настолько глуп, чтобы подумать, что они уже близки к завершению. Ангел просто дал ему передышку, чтобы восстановить дыхание, и замер, слегка царапая ногтями покрасневшую кожу.
Дин почувствовал, что его член пульсирует в одном ритме с задницей, и понял, что трется о колени ангела. Он чувствовал, как стоящий член Каса упирается ему в живот, и ощущал тяжесть взгляда Каса. Дин осознавал, что разминка закончена, и знал, что будет дальше.
Следующий этап включал в себя обсуждение его проступков, приведших к наказанию. Конечно, иногда Винчестер оказывался в таком положении и не из-за плохого поведения, и тогда Кас веселился, придумывая Дину по-настоящему абсурдные проступки. Охотнику особенно понравился тот раз, когда Кас сделал ему выговор за то, что он не сказал «аминь» после того, как прочитал экзорцизм. Дин не понимал, как Касу тогда удалось сохранять невозмутимость, но тот всё же с достоинством справился.
— Знаешь, — начал Кас, — мне пришло на ум, что ты специально не сообщил мне о том, что собираешься выкурить, — на этот раз шлепок оказался для Дина неожиданностью, и он немного подпрыгнул, туже затягивая галстук, — наши с Сэмом ингредиенты, — он сопроводил эту фразу еще одним шлепком.
— Думаю, ты прекрасно знал, что я поставлю под сомнение безопасность твоих действий. Употреблять практически неизвестное вещество, у которого могли бы быть, — каждое следующее слово сопровождалось быстрым ударом, чтобы подчеркнуть значение, — непредвиденные побочные эффекты, — Дин вдохнул и заговорил, пытаясь оправдаться:
— Нет, Кас, я сперва проверил, и… — пять сильных шлепков по чувствительному месту, где ягодицы переходили в ноги, заставили Дина задохнуться и замолчать.
— Разве я просил у тебя объяснения, Дин? То, что ты продолжаешь пытаться оправдаться, говорит мне, что ты явно не можешь усвоить урок. Придержи язык, — упс. Дин понял свою оплошность и похолодел. Конечно, ангел знал, что Дин проверил — иначе как бы тот узнал, что это был афродизиак. Кас не оценил попытку опровергнуть его слова. Дин моментально заплатил за эту ошибку: ангел вернулся к своей работе, его рука опускалась и поднималась с регулярностью метронома, и ни один миллиметр задницы Дина не избежал пристального внимания. Через, должно быть, еще двадцать шлепков он опять остановился, поглаживая покрасневшие ягодицы, пока Дин задыхался и пытался прекратить извиваться.