— Если вы… Если вы прекратите, если вы… Если вы перестанете меня шл… шлепать и позволите мне больше не писать строчки, я… Я позабочусь о вас. Заплачу… Заплачу вам за ваше время. Сэр.
Повисла тишина, словно Кас всерьез обдумывал это предложение. Дин вцепился в край стола.
— То, что вы верите, что сможете вот так вот избавиться от наказания, говорит мне, что вы нуждаетесь в твердой мужской руке еще сильнее, чем я думал. Но я воспользуюсь вашим щедрым предложением. После того, как вы усвоите урок.
Дин зарычал и поспешно заговорил:
— Но… Мы так не договаривались. Я не… Вы не можете…
— О нет, мистер Винчестер, теперь мы уже договорились. Вы выдвинули предложение. Я собираюсь в полной мере воспользоваться вашей готовностью…. Отплатить мне за то, что я принял во внимание ваш ужас-какой-важный график и предоставил возможность более краткого наказания.
— Я… Я… Да, сэр, — Дин позволил своему голосу чуть упасть, показывая, что признает свое поражение… и ждет продолжения? В голосе Каса слышалась улыбка:
— Что ж… У нас осталось еще двадцать ударов и двадцать пять строк. Продолжим?
Не дожидаясь ответа, Кас сильнее прижал Дина к себе, обездвиживая его, и вернулся к работе, с энтузиазмом шлепая порозовевшую задницу охотника линейкой. К тридцать третьему удару Дин уже низко постанывал и хныкал, а Кас излучал удовлетворение.
Последние пять ударов пришлись на одно из самых чувствительных мест — переход от ягодиц к бедрам. Дин вскрикнул, когда Кас внезапно шлепнул его прямо по основанию пробки.
— А это, мистер Винчестер, за мысль о том, что меня можно купить. Считайте, что вам повезло: я не буду платить за оскорбление ремнем.
Дин протестующе захныкал, когда Кас поставил его на ноги и силой отвел к стулу. Когда отшлепанная задница охотника соприкоснулась с деревянной поверхностью, стоны резко оборвались, потому что Дин подавился воздухом. Спустя пару секунд Кас появился в поле зрения Винчестера, всё так же улыбаясь. Не сводя глаз с Дина, ангел сел в кресло. В его взгляде было предупреждение, напоминание о том, что перед тем, как снова начать жаловаться, стоит хорошенько подумать: мистер Новак (черт, Дин и в самом деле мысленно назвал Каса мистером Новаком, даже не осознавая это… это уже был какой-то другой уровень) не потерпит пустой болтовни. Охотник принял эту информацию к сведению, взял ручку и склонился над бумагой.
Помня, что сейчас он был язвительным непослушным старшеклассником, подчинявшимся только для того, чтобы не завалить предмет, Дин чуть приподнялся над стулом, перенеся вес на ноги, и продолжил работать над двадцать шестой строкой. Он едва успел написать два слова, когда тишину прорезал стальной голос:
— Сядьте как подобает и позвольте своей хорошо отшлепанной попе напоминать вам о том, почему вы здесь, мистер Винчестер, или я без разговоров перегну вас через колено и продолжу шлепать линейкой, пока мне не покажется, что в этот раз вы всё же что-то усвоили.
Дин практически мгновенно шлепнулся обратно на стул… несколько сильнее, чем рассчитывал. Он поморщился, и Кас улыбнулся чуть шире.
— Очень хорошо, мистер Винчестер. Хотя я всё еще не отказался от идеи отшлепать вас в такой позе. Есть в этом что-то… привлекательное. Не могу сказать, что не получу ни капли удовольствия от процесса. Не забывайте об этом, когда будете думать о том, как вести себя в ближайший час.
— Да, сэр, — ответил Дин и опустил взгляд.
— О, и мистер Винчестер? Вы уже заслужили десять дополнительных ударов этим маленьким бунтом. Продолжайте.
Дин мягко застонал, но ничего не сказал. Господи, это нескончаемое жужжание вибратора в сочетании с почему-то не ослабевающим жжением (видимо, дело было в том, что Дин сидел на попе, а не лежал на животе) просто не позволяло ему сконцентрироваться на чем-то кроме болезненного возбуждения. Винчестер уже был готов выйти из образа, вытащить пробку и умолять Каса трахнуть его… Но просто не мог так поступить с ангелом. Не когда тот так явно наслаждался каждой секундой, и не когда тот так терпеливо ждал этой возможности.
Глубоко вздохнув, Дин вернулся к строкам.
Он справился с четырьмя, когда скорость вибрации резко возросла, и Дин оставил на чистом листе бумаге, к которому только что перешел, очередную линию. Кас что-то тихо промычал и отчетливо произнес:
— Пятнадцать.
Дин прикусил щеку, отчаянно пытаясь не кончить. Касу явно не понравится такая несдержанность.
Спустя четыре с половиной строчки вибратор стал гудеть громче, и господи ты ж блять, сколько у него вообще было скоростей?! Дин смутно припомнил, как, несмотря на сомнения ангела, сам заказал анальную пробку с десятью скоростями, и чуть не заплакал. Черт возьми, Дин из прошлого. Просто… черт возьми.
Единственная хорошая новость — несмотря на подъем скорости, Дину каким-то образом удалось нормально дописать строчку. Ни одной нечеткой линии. У него не было ни малейшего понятия, как ему это удалось, но дарёному коню в зубы не смотрят.