Без шуршащей одежды услышать Каса было практически невозможно. Секунду спустя, без какого-либо предупреждения, полоса ткани легла на закрытые веки Дина. Ангел быстро завязал её на затылке. Судя по всему, сегодня повязкой служил галстук Каса. Дин не мог объяснить, как он понял, что произошло дальше, но знал, что ангел отступил на несколько шагов, наслаждаясь видом голого Дина с завязанными глазами, распростертого на кровати, затаившего дыхание в ожидании.
— Намного лучше, — сказал Кас, — теперь тебе не нужно беспокоиться, что разочаруешь меня, снова открыв глаза. Что нужно сказать?
Дин глубоко вздохнул и тихо ответил:
— Спасибо, сэр.
— За что ты благодаришь меня, Дин? — Он не насмехался и не играл. Ангел понял, что сегодня Дину нелегко было подчиниться, и пытался помочь найти нужное состояние. Винчестер принял эту помощь, с трудом перешагивая через инстинктивное сопротивление и двигаясь глубже, к более примитивным инстинктам. Дин опустил голову, обнажая шею в знак принятия, и ответил:
— За то, что вы помогаете мне следовать Вашим инструкциям, сэр.
— Для этого раза довольно хорошо, — сказал Кас, — но позже мы попробуем нечто более конкретное.
Дин подавил раздражение и тихо кивнул. Опять повисла тишина. Кас мог делать что угодно, но Дин чувствовал, что тот просто смотрел на него, оценивая, читая язык тела. И он не ошибся:
— Тебе нужно, чтобы я связал тебя, Дин?
Предложение — искренняя попытка помочь. Кас чувствовал, как Дин боролся с желанием взбунтоваться, ответить что-нибудь грубое, и предлагал помощь. Если охотник согласится, одной вещью, за которой нужно следить, станет меньше. Он будет оставаться на месте независимо от собственной воли. Но всё же… Дин не хотел опускаться до такого. Он хотел удерживать себя самостоятельно, потому что этого хотел Кас. Усердно игнорируя кричащее об ошибке подсознание, Дин покачал головой:
— Нет, сэр, я могу лежать спокойно.
Кас несколько секунд молчал, потом добавил:
— У этого предложения есть ограничение по времени, так что хорошо подумай, уверен ли ты.
Дин кивнул:
— Я уверен, — и, на этот раз действительно искренне, — но спасибо.
Кас положил руку ему на шею и неописуемо нежно прошептал:
— Я так тобой горжусь.
Тепло этого прикосновения согрело Дина, помогло перестать судорожно цепляться за ошметки сопротивления. Чем больше он ослаблял хватку, чем дальше отпускал происходящее, тем лучше себя чувствовал.
Как и всегда. Подчинение само по себе было лучшим, что Дин когда-либо испытывал. Оживляющее, освобождающее, практически сверхъестественное. Лучшее сравнение, которое Дину доводилось слышать — сравнение с прыжком с парашютом. После того, как однажды вы побываете в свободном падении, это станет самым ярким воспоминанием в вашей жизни. Нужно просто пройти через самую страшную часть — разжать пальцы, оттолкнуться от края. Иногда Дин без оглядки прыгал вниз. Иногда пальцы приходилось разжимать ломом, и Дин никогда не мог с точностью сказать, почему.
Сегодня, после хорошего сна, ему требовался лом.
Дин понял это, когда Кас опять схватил его за волосы и потянул, заставляя приподнять голову. Чувствуя, что тонет, Дин понял, что всё-таки должен был согласиться на предложение связать его. Но теперь было слишком поздно.
Дин позволил пальцам впиться в одеяло и сказал себе, что не будет разжимать их. Его веревками будет одеяло. Он достаточно силен, чтобы справиться.
Судя по легкому колебанию матраса, Кас сел рядом. Одной рукой он начал гладить Дина по спине:
— Просто отпусти, Дин. Станет намного легче, — мягко предложил он. Кас говорил не о судорожно сжимающих одеяло пальцах. Он говорил о большем и был прав. И, чувствуя прикосновения ладони Каса, Дин понял, что, возможно, сможет это сделать.
Он мог позволить себе отпустить только тогда, когда Кас касался его. После предыдущего наказания — такого интенсивного, такого хорошего, но лишенного человеческих прикосновений, давления кожи на кожу — ему нужно было нечто другое. Ему нужно было чувствовать каждый сантиметр прижимающегося к нему Каса, понять на подсознательном уровне то, что он знал в теории — недостаток контакта был вызван сессией, а не чем-то иным. Ему нужно было, чтобы Кас касался его, доказывал, что к нему всё еще можно прикасаться, что его по-прежнему хотят, а не отталкивают.
Сложив все кусочки воедино, Дин не смог выкинуть эту картинку из головы и не посмел дать себе даже долю секунды, чтобы передумать и промолчать:
— Мне нужно… — он постарался восстановить дыхание. Рука Каса оставалась всё там же:
— Что тебе нужно, детка?
Сочетание прикосновений Каса и мягкости его голоса заставило Дина продолжить:
— Мне нужно, чтобы ты касался меня.
Кас со своей сверхъестественной способностью понимать не только то, что Дин говорил, но и то, что он недоговаривал, прижал ладонь к спине Дина, увеличивая площадь контакта. Он пододвинулся ближе, прижимаясь к охотнику голыми бедрами.
Железные тиски, сжимавшие легкие Дина, исчезли, и впервые за долгое время он нормально вдохнул и с облегчением уткнулся в одеяло.
Кас ласково погладил Дина по спине и еще раз спросил: