— Что, прости? — Дин вытаращился на ангела. За последние десять лет все его молитвы были адресованы Касу (за исключением того раза, когда он призвал всех ангелов, которые его слышали, но это совсем другая история). И Сэм, насколько знал Дин, тоже не особо увлекался молитвами.
— Я вполне серьезен, — заверил его Кас, — на самом деле, он как бы пытался… заключить сделку.
— С Богом?
— Именно. Он много чего пообещал в обмен на то, что больше не будет свидетелем наших, э-э, внеклассных занятий, или, в ином случае, в обмен на резкое повышение температуры, которое позволит ему как можно скорее выбраться из бункера, — Дин старался не улыбаться, представляя, что Сэм мог пообещать Господу Богу за возможность больше не натыкаться на них.
— Ты не можешь не рассказать мне самого главного. Что он пообещал?
— Я слышал лишь часть его речи, но из того, что смог уловить… стать волонтером в школе для детей с ограниченными возможностями, регулярно посещать церковь, и, как бы это сказать, — сейчас будет отличное обещание, Дин чувствовал, — воздерживаться от секса и любых других действий подобного рода до брака.
Дин фыркнул так сильно, что подавился ветчиной, и долго не мог откашляться. Кас протянул ему салфетку, и тот благодарно кивнул:
— И что? Как думаешь, он получил ответ?
— Маловероятно. Он просил подать знак, но вряд ли кто-нибудь откликнулся на его зов.
— Он понял, что ты всё слышал?
— О, да, я и не пытался спрятаться. Закончив, он попытался заключить ту же сделку со мной.
— Он… Что?
— Твой брат постарался найти что-то, что могло бы убедить меня воздержаться от любых действий сексуального характера, пока он не сможет выбраться из бункера и свести на нет свои шансы помешать нам.
Дин разрывался между весельем и любопытством:
— Ну? Не томи, Кас! Что ты ответил?
— Я выразил ему своё сочувствие, признал, что в последние пару дней ему пришлось особенно тяжело, и сказал, что мы приложим все усилия, чтобы убедиться, что он не сможет случайно наткнуться на то, что не хочет видеть. Однако я не обещал полностью отказаться от секса. Мне кажется, неразумно давать слово, если ты, скорее всего, не сможешь его сдержать.
Дин одобрительно улыбнулся и покачал головой:
— Не могу поверить, что Сэм вроде как пытался выторговать себе хорошие условия. Он ведь был так зол. У него что, раздвоение личности?
Ответом послужил странный взгляд Каса, и Дин понял, что тот собирается быть предельно откровенным. Он замолчал, позволив ангелу немного подумать, доел, отставил тарелку и взял стакан воды. Кас задумчиво кивал, видимо, соглашаясь со своими мыслями.
— Эй, Кас, над тобой словно лампочка горит.
Ангел озадаченно провел рукой над головой, проверяя, нет ли там лампочки, и Дин улыбнулся:
— Это значит, что ты выглядишь так, как будто только что понял что-то важное. Что такое?
— Мне кажется, я понял, почему настроение Сэма так быстро меняется, но мне нужно кое-что уточнить, — Кас взял ноутбук и углубился в поиски. Дин, заметив еще не канувшую в бездну его желудка еду, не стал отвлекать ангела. Открыв Сникерс и с удовольствием откусив чуть ли не половину, он терпеливо подождал, пока Кас закончит своё исследование.
— Как я и думал. Сэм проходит через стадии горя.
— Чего?
— Элизабет Кюблер-Росс написала книгу, в которой предположила, что, испытывая горе или готовясь к смерти, человек проходит пять эмоциональных стадий.
— Ладно, кажется, я об этом где-то слышал. Но какое отношение это всё имеет к Сэму?
— Три первых стадии — отрицание, гнев и торг, — Кас замолчал, выжидающе глядя на Дина. Через несколько секунд до охотника дошло:
— Ох… Ох! Сегодня утром он вел себя так, словно ничего не произошло, весь такой веселый и так далее. Это было отрицание!
— Именно. А затем вспомни его реакцию, когда он натолкнулся на нас в подвале.
— Да, он был чертовски зол, — согласился Дин, — и, кажется, сегодня вечером он прошел через третью стадию.
Кас кивнул. Дин слегка поморщился и спросил:
— Просто на случай, если нам не удастся уберечь его от встречи с нашей сексуальной жизнью… Каковы две другие стадии? Они же не включают в себя убийство?
Кас выдавил улыбку и покачал головой:
— Нет, две последние стадии — это депрессия и принятие.
Обдумав услышанное, Дин пожал плечами:
— Надеюсь, он остановится на этом. Боже, когда мы отсюда выберемся, ему понадобится помощь специалиста или что-то в этом роде?
— Не знаю. Мы должны признать, что очень трудно быть запертым вместе с двумя парнями, один из которых — твой старший брат, с которого ты всегда брал пример, при условии, что у этих парней есть сексуальные отношения, зачастую выходящие за грань обычных. Отношения, которые они безуспешно пытаются от тебя скрыть.
— Ну, мы же не специально. Мы же не пошли заниматься непотребством на полу в его спальне.