Закончив с уборкой, Дин бросил губку на специальную подставку. Сэм был поражен, когда узнал, что такие вещи, как подставки для губок, вообще существуют, а услышав, что Дин собирается купить одну, впал в состояние, близкое к коме. Сэм, видимо, серьезно рассматривал возможность продать душу Кроули, чтобы больше никогда не мыть посуду, и до сих пор умудрялся избегать этого занятия… Так что Дин был не удивлен, что младший брат и понятия не имел, как отвратительно могут пахнуть губки, если не дать им правильно высохнуть. В прошлый раз, когда Дин жаловался Касу о полной несовместимости таких вещей, как Сэм и кухня, ангел смотрел на него с таким тупым непониманием, что Винчестер оставил всякие попытки и каждый раз просто мысленно ругался на весь мир.
Помыв руки, потому что даже правильно сохнущие губки не то чтобы пахли очешуенно, Дин повернулся к Касу, намереваясь сделать не такое уж и остроумное замечание на тему ангельской охоты за продуктами, но так и не смог ничего сказать.
В одной руке ангел держал пачку печенья «Милано», в другой — пакет с крекерами с арахисовым маслом. И то, и другое было хорошей закуской, и ни то, ни другое не заставило бы Дина замолчать. Нет, он прикусил язык из-за выражения лица Каса, из-за сосредоточенного и до жути серьезного взгляда. Ангел словно выбирал не какой из двух вредных снэков взять с собой, а какой из прикрепленных к уже готовой взорваться бомбе проводов обрезать. Он выглядел так, как будто никогда в жизни не получал более важного задания, словно нынешнее и будущее благополучие Дина зависело от этого выбора.
Дин узнал это выражение. Кас выглядел также — ну, возможно, его волосы были растрепаны еще сильнее, но тогда он только-только выбрался из ада, так что всё вполне объяснимо — в их первую встречу, и каждый раз после, когда нужно было принять решение, каким-то образом влияющее на Дина. Кас действительно относился к Дину как к чему-то священному, как к персоне государственной важности. Даже такие незначительные вещи, как выбор закуски, подвергались тщательнейшему анализу. Это было чертовски странно: все его желания — да что желания, самые обычные нужды — ставились могущественным существом, изучавшим людей с самого момента их сотворения, в приоритет.
Дина оглушило непреодолимое желание объяснить Касу так, чтобы он понял и по-настоящему поверил: ангел менял всё к лучшему. Что то, что сказал Сэм, было правдой: Кас делал его самого лучше, а его мир — ярче. Что то, что он требовал от Дина, было нормально, что в ином случае Дин бы умолял Каса взять это силой. Ни для кого не было секретом, что Дин любил, когда ангел разбирал его на части и освещал своей благодатью самые потаённые и темные уголки его души. Где-то глубоко внутри Кас и сам это знал, но сегодня утром он сомневался. Дин должен был развеять эти сомнения. Он не придумал лучшего способа успокоить Каса, заглушить этот поток самообвинений, чем самому предложить себя, открытого и готового.
Эта мысль мгновенно переросла в подробный план. Дин не позволил себе обдумать его еще раз: инстинкты требовали подчиниться, и Дин дал им волю.
Три секунды спустя Винчестер оказался лицом к лицу с Касом. Ангел удивленно поднял голову, но позволил Дину положить руки ему на плечи и мягко надавить, подталкивая назад. Наконец Кас уперся спиной в столешницу. Он открыл было рот, но Дин опередил его, прижав палец к губам.
— Нет. Ш-ш-ш. Я хочу сделать это. Для тебя. Позволь мне дать тебе… — что? Позволить Дину дать ему что? Тысячу вещей, которые можно было выразить словами, и десять тысяч, для которых в человеческом лексиконе просто не нашлось подходящего определения. Дин замолчал, потому что слов в любом случае было недостаточно. Но Кас, кажется, всё равно уловил идею: по крайней мере, он закрыл рот, и шок на его лице сменился легким удивлением, смешанным с готовностью.
Дин шагнул вперед, прижался к Касу и вдохнул слабый запах солнечного света, меда и еще чего-то настолько древнего и сладкого, что его не с чем было сравнить. Кас слегка наклонил голову, и Винчестер позволил себе опуститься чуть ниже, нежно целуя ангела. С каждой секундой — всё ниже и ниже, постоянно касаясь губами изгибов такого знакомого и любимого тела.
Когда колени Дина коснулись пола, Кас уже вцепился руками в край столешницы. Ангел явно понял по меньшей мере часть происходящего и предпочел позволить Дину делать всё, что тот посчитает нужным. Охотник отчаянно надеялся, что Кас поймет глубокий смысл происходящего: Дин всегда будет хотеть дать ему всё так же сильно (или, как обычно, еще сильнее), чем Кас — разобрать Дина на части.
В других обстоятельствах Дин сделал бы из происходящего отличное шоу, расстегивая ширинку Каса без помощи рук. Но не сегодня. Дин стремился показать, что он не притворяется, а искренне отдает Касу то, что ему нужно. Руководствуясь этой мыслью, Дин провел руками по бедрам ангела, слегка сжал пальцы, а потом быстро справился с молнией. Штаны упали вниз, через пару секунд за ними последовали и трусы.