— Я просто… — Дин не был Шекспиром. Он мог складывать слова в предложения, но не так хорошо, как писатели или политики. Он без проблем извлекал из языка то, что ему было нужно, и в списке его сожалений невозможность писать стихи не входила в первую тысячу. К счастью, именно поэтому он хранил некоторые слова — нормальные, обычные, ежедневные, общеупотребимые — для особенно важных моментов. И сейчас было самое время использовать их:
— Я люблю тебя. Я… правда. Я люблю тебя. Всего. Каждую частичку. Я… В общем, я люблю тебя, — он почувствовал себя так легким, словно груз ответственности и вины куда-то исчез, а крепкая хватка Каса была единственным, что не позволяло самому Дину исчезнуть следом.
Кас наклонился, уткнулся лбом Дину в плечо, и произнесенные слова словно впечатались в кожу:
— А я — тебя.
Это было… идеально. Не решившись продлить этот момент, боясь испортить его, Дин предпочел закончить всё прямо здесь, превратить произошедшее в воспоминание, которое можно было бы спрятать где-то глубоко внутри.
— Зеленый, — сказал он, и всё вернулось на круги своя.
Вернувшись с небес на землю, Дин понял, что эта пауза только усилила его желание. С ноткой отчаяния он попытался придумать, как можно заставить Каса обратить внимание на его возбужденный член. Шансы стремительно приближались к нулю. Правда, можно было разжалобить ангела… Ведь на самом деле никакого реального ущерба его “половой системе” нанесено не было, и всё происходящее было лишь увлекательной игрой.
Однако Кас все же намеревался отомстить Дину за неподобающее обращение. Это был лишь повод для наказания, а не причина по-настоящему разозлиться. Тем не менее, пытаться доказать, что ничего серьезного не случилось, было не лучшей стратегией. Кое-что Дин всё же придумал. Да, это было рискованно, но попытаться всё же стоило.
— Знаешь, — сказал Дин так спокойно, искренне и серьезно, словно мальчик из католической школы, — Раз уж мне нужно будет управляться только одной рукой, в определенные моменты мне может потребоваться помощь.
Дин четко знал, к чему ведет, но надеялся, что ему удастся провести Каса. И, зная ангела, Винчестер мог с уверенностью сказать, что даже до того, как они признали, что между ними что-то есть, ангел не мог отказать Дину, если тот просил о помощи. Какие-то вещи, слава богу, оставались неизменными. В голосе Каса слышалось любопытство:
— Неужели? Что же, маловероятно, что я откажу тебе, особенно если моя помощь потребуется тебе, чтобы придерживаться установленных правил.
— Ну, — сказал Дин, — будет достаточно трудно принять душ, пользуясь только одной рукой, — реакции не последовало, и Дин продолжил, — если бы мы не были заперты, я мог бы купить специальную мочалку, и всё было бы отлично, но нас с ближайшим магазином разделяют тонны снега, так что… — он мысленно пожал плечами — воплотить этот жест в реальность в такой позе было не очень удобно.
— Возможно, — согласился Кас, — ты мог бы справиться и сам, учитывая, что твоей ладони нельзя касаться только членов, а не всего тела. Но если тебе так будет комфортнее, я с радостью помогу. Что еще? Мы уже решили, что если тебе будет тяжело справляться одной рукой, ты можешь ходить в туалет… Иначе. Или тебе и здесь нужна моя помощь?
— Пожалуй, я всё же справлюсь, — усмехнулся Дин, — Рад, что мы настолько близки, но всё же есть определенная черта, — Кас засмеялся, и Винчестер тоже улыбнулся, — Хотя приятно знать, что ты готов помочь мне даже в этом.
В голосе Каса слышна была улыбка:
— Дин, за всю историю наших отношений… — колено, мягко прижимающее Дина к кровати, исчезло, и ангел тут же уточнил:
— Я не должен напоминать тебе, что это не означает, что ты можешь двигаться, правда? — риторический вопрос. Определенно риторический. Кас продолжил буквально через долю секунды, — за всю историю отношений, отказывался ли я сделать что-то, что было в моих силах, чтобы удовлетворить твои потребности?
Дин задумался. Кас сел на кровать рядом с ним, все еще с легкостью удерживая охотника за запястье. Дин, быстро прогнав в голове последние десять лет, пришел к очевидному выводу. Кас, не желающий помочь ему? Просто невозможно.
— Никогда. Ты никогда не отказывался. Иногда, возможно, не соглашался с моими несколько… э-э… опрометчивыми идеями, но это не считается.
— Именно, — согласился Кас, — Хотя я был бы не против вспомнить все случаи, когда кто-то из нас, несмотря на мудрый совет другого, поступал невероятно глупо.
Дин подумал, что ангелу не хватило бы и пары дней. На самом деле, настоящие проблемы начинались тогда, когда они оба поступали невероятно глупо, и вся ответственность ложилась на единственного оставшегося человека. Бедный Сэмми. Дин непроизвольно дернулся, и соприкосновение с простыней вызвало фейерверк почти болезненных ощущений в его чрезмерно возбужденном — или, наоборот, недовозбужденном? — в общем, в не-совсем-правильно-возбужденном члене, напоминая, что у всего этого была определенная цель. Кас, видимо, тоже об этом вспомнил: