Дороти. – Я всегда была против вашего развода, Нина. Разойтись с женщиной только потому, что она тебе изменила!.. Оторопь берет, когда думаешь о том, что эту участь могла разделить половина замужних женщин Соединенного Королевства!
Пенелопа. – Еще по одной – и Долл, пожалуй, выступит ходатаем по делу о вашем примирении. Сколько энергии может быть потрачено понапрасну! У тебя нет ни единого шанса, ма. Ты не играешь в снукер.
Дороти. – Ты, Нина, еще та стерва, но куда лучше знать об этом качестве наверняка, чем неожиданно с ним столкнуться. Это я на тот случай, если одному моему родственнику вздумается привести сюда кого-нибудь еще.
Нина. – Что еще у нас в наличии, кроме сомнительного факта моей стервозности? Может, наконец скажете, что у вас тут происходит?
Пенелопа. – Один наш родственник забросил все дела, ночует на снукерном столе, перебивается мацой…
Нина. – Добропорядочное английское семейство… Я чувствовала, что в вас есть иудейские корни!
Пенелопа. – …и подыскивает прислугу из числа умеющих играть в снукер. Один из претендентов, кстати, в настоящий момент находится в кабинете, где подвергается тестированию на готовность выполнить любую прихоть возможного работодателя ночью и днем.
Дороти. – Мужчина? Интересный?
Пенелопа. – Увидишь.
Нина. – И после всего главная стерва здесь я!
Нина. – Вот так мужчина!
Дороти. – Я всегда говорила, что выполнить любую прихоть днем или ночью способна только женщина!.. На стерву не похожа.
Пенелопа
Дама. – Боюсь вас разочаровать, но у меня традиционная ориентация, мисс. Извините.
Джефри. – Сколько вас набежало!.. Еще скажите, что ради меня вы забросили все дела… Ты не на светском рауте, ма? У тебя критические дни, Пенелопа, или ты прямо со вчерашней вечеринки?.. А ты, Нина, – что ты тут делаешь? Кажется, я выложил достаточно денег в обмен на обещание не показываться мне на глаза ни здесь, ни в иных местах.
Нина. – Достаточно денег… Каких-нибудь три миллиона… Я беспокоюсь о тебе, Джеф!
Джефри. – И совершенно напрасно.
Пенелопа
Нина. – Меня – нет. Чем только не приходится заниматься бедным женщинам!
Дороти. – Как думаете, сколько ей лет?
Нина. – Либо тридцать, и она сильно поношена…
Пенелопа. – Либо шестьдесят, и она хорошо сохранилась.
Дама. – Худые сообщества развращают добрые нравы.
Нина. – Ой-ой-ой-ой!..
Дороти. – Шестьдесят!
Дама. – Явное преувеличение, леди. С тех пор как я, исполненная надежд, не ведая о том, насколько они беспочвенны, покинула альма-матер с дипломом бакалавра, наша планета всего лишь каких-нибудь двенадцать раз обогнула солнце. Вы же имели удовольствие созерцать это грандиозное зрелище минимум в семь раз дольше.
Дороти. – Либо вы не в ладах с арифметикой, либо что-то сдвинулось на небесном своде. Всего лишь в шесть с половиной!..
Дама
Джефри. – Отлично. Прошу!..
Дороти. – Ой-ой-ой!.. Напугал!..
Джефри
Дама. – Как угодно.
Джефри
Джефри. – Я так и думал. Будем продолжать?
Дама. – Разумеется.
Дама. – Попробую красный.
Дороти
Джефри. – Попробуйте. Почему, черт побери, не попробовать?
Дама. – Попрошу вас не выражаться!
Джефри. – Ого!..
Дама. – А теперь черный…
Джефри. – Черный? Ну да…
Дама. – Красный.
Джефри. – Направо?
Дама. – В середину.