– А сейчас я вообще не знаю, о чём говорить уже! Я опять как будто испытываю какую-то эмоцию, то ли раздражение, то ли злость, но не могу понять какую!
Он вдруг заговорил очень быстро и говорил в основном о работе. Следующие пять минут в кабинете можно было услышать такие словечки, как «дедлайн», «дейлик», «митап», «бриф», «кейс», «креатив». Говорил Лео куда-то в пустоту. Он жаловался на постоянные переработки, но скорее на то, что не может от них отказаться. Он злился на стервозных девушек-коллег, но скорее на невозможность ответить им. Он ругал недобросовестных заказчиков, но скорее – себя за собственное отношение к работе.
– Короче, заебали они меня конкретно! – закончил гневную пятиминутку Лео.
Он неровно дышал и продолжать смотреть в ту же пустоту, в которую до этого летели его слова, куда-то между лицом Надежды Александровны и корешком книги Ирвина Ялома. В кабинете стало тихо.
– Лео, вот вы всё говорите и говорите, но не даёте себе времени, – ещё мягче сказала Надежда Александровна.
Лео любил тембр её голоса, ту интонацию, которую она подбирала. Неизвестно, для всех или только для него… Но в этой интонации Лео слышал что-то успокаивающее, что-то родное и близкое.
– Лео, кому вы сейчас это всё говорили?
Эту фразу, Лео слышал здесь часто. Но всякий раз она действовала на него по-новому, всё с большим эффектом. После этих слов он выныривал из-под давящей толщи мысленной воды. Он снова мог дышать, и за каждым новым вдохом тут же следовал исцеляющий выдох. Не только его мозг, но и всё тело поднималось над этим бесконечным мысленными океаном. И все остатки воды так легко и естественно стекали по телу, оставляя пространство для новых ощущений. Вот и теперь, когда Лео вдруг вынырнул, он увидел, как медленно отдаляется от этой воды. Он по-прежнему видел её и с лёгкостью мог нырнуть снова, но это было ни к чему. Теперь он видел не только океан. За этим океаном всегда скрывалось огромное пространство суши, на которую легко можно ступить и задержаться на этом острове безмятежности.
Сейчас, в этом пространстве, Лео как будто впервые за прошедшее время сеанса увидел Надежду Александровну. Её светлые, скрученные в хвост волосы, едва заметные морщинки и коричневые точки под глазами, её лёгкую улыбку и внимательный взгляд. Лео уловил его и тогда понял, что только сейчас он по-настоящему вошёл в кабинет.
– Фу-у-ух, как всегда, улетел куда-то, – выдохнул Лео.
– Ну теперь я вижу, что вы со мной, – голос Надежды Александровны прозвучал чуть громче.
– Ну вот, опять это чувство.
– Какое чувство, Лео?
– Что… Что говорить совсем не хочется, – на глазах Лео появились слёзы. Он попытался их сдержать и инстинктивно уйти от прямого зрительного контакта. – Я не… я не понимаю почему. Не понимаю, почему мне хочется плакать, – едва сдерживался Лео.
– Лео, я вижу, что вас переполняет какое-то чувство, но вы его постоянно сдерживаете, может быть, стоит…
Она не успела договорить. В этот момент Лео уже плакал.
Оставшиеся сорок минут сеанса пролетели незаметно. Лео всегда казалось, что время, проведённое с Надеждой Александровной, имеет особое свойство. Это глубокое потоковое состояние, которое иногда прерывается эмоциональными всплесками. Эти всплески при правильном подходе легко регулируются, и уже не они управляют тобой, а ты ими. Слёзы были неотъемлемой частью процесса, а иногда Лео казалось, что это особый ритуал, без которого психотерапия вообще не может считаться успешной. Сегодня их было много. Но, как и слёзы, сеанс всегда заканчивался на самом интересном. Когда кажется, что ты вот-вот сковырнёшь с души засохшую корку прошлого и испытаешь долгожданный кайф. Но рана практически всегда оказывается ещё свежей, и кайф откладывается на неопределённый срок, до следующего сеанса терапии.
– Лео, нам пора завершать. Как вы сейчас?
– Как всегда, ухожу с пищей для размышлений, – задумчиво, но бодро ответил Лео.
– Лео, как вы именно сейчас? – снова спросила Надежда Александровна, сделав акцент на слове «сейчас».
– Немного грустно, – Лео направился к выходу.
– Грустно, – с одобрением подытожила Надежда Александровна. – Значит, в следующую среду в то же время, Лео?
– Да, я буду.
Лео попрощался с Надеждой Александровной, повернул замок, вышел из кабинета и направился к лестнице. Спускаясь вниз, он несколько раз успел нырнуть в мысли и снова вынырнуть обратно. Он не заметил, как прошёл девять этажей и оказался на улице. Поток зимнего ветра привёл его в чувство. «Блять, ещё же на работу ехать», – вслух закончил мысленное совокупление Лео и направился к автобусной остановке.
