— Это единственный способ. В ином случае, Сара никогда не впустит тебя в свою жизнь. Она никогда не доверится тебе. Ты не знаешь Миднайтов. Они горды и недоверчивы. Они не примут помощи от постороннего. Я видел ее лишь однажды, когда она была ребенком. Она совсем не помнит моего лица, и все фотографии, которые у них есть — если есть вообще — с того времени, когда мы виделись в последний раз, и мне было восемь. У нас обоих светлые волосы, и твои глаза могут сойти за глаза Миднайтов. Она тебе поверит.
— Я хочу остаться до... до конца.
— Это слишком опасно. Теперь слушай меня. Ты ближе всего к семье для меня. Ты и Элоди. Ты должен пережить это. Ты должен помочь Саре пережить. Тебе нужно уходить. Сейчас.
Зелень его глаз прожигала меня. Я кивнул. Я не мог говорить.
— Они идут, чтобы покончить со мной в своем стиле. — Он горько улыбнулся. — Я знаю, что они хотят сделать со мной. Я не позволю им.
И вот. Я посмотрел ему в лицо в последний раз, в его храбрые, дикие глаза Миднайта.
Тогда я увидел его в последний раз.
Я снимал комнату где-то в Ист-Энде, подальше. Я просмотрел портфель Гарри. Он все тщательно собрал: все нужные мне документы, кипа информации о Миднайтах, люди, которым можно было позвонить, если потребуется помощь, акт передачи его Мэйфэрского дома с запиской «Если нужно будет где-то остановиться, когда он снова станет безопасным».
Между документами и бумагами была фотография. Изображение девочки с длинными черными волосами и зелеными глазами, как у Гарри — Сара Миднайт. Качество фотографии было ужасным, так что мне не удалось разглядеть ее лица как следует. Я смотрел на него очень долго.
Той ночью я просматривал новости на ноутбуке. Я узнал то, что ожидал узнать: что мужчина по имени Шон Ханни был найден плавающим в Темзе. Я молился и молился, чтобы Элоди была в безопасности в Италии, где-то в скрытом месте, где-то, где она с Аико и еще кем-то, кто нашел туда дорогу, найдут там убежище. Для Гарри было уже поздно.
Последнее, что я мог сделать для него, это следовать его указаниям. Стать Гарри Миднайтом.
Я вошел в почту Гарри. И там было письмо, которого он страшился, письмо от адвоката Миднайтов.
Я сразу же удалил его. Ни за что нельзя привлекать внимание к Гарри — к себе.
Пора. Я вышел в темноту ночи, в поисках такси, которое отвезет меня в аэропорт Хитроу, а оттуда в Шотландию, зеленое, открытое всем ветрам место, где я найду Сару Миндайт.
— Тебе нужно пойти в школу, Сара. Я знаю, ты расстроена, но мы должны продолжать жить. Ты не можешь сидеть в доме целый день, от этого будет только хуже... — Джульетта продолжала и продолжала, возясь с тостером и раскидывая повсюду крошки. Сара почувствовала, как мурашки расползаются по коже при виде бардака, который устраивала тетя. Она должна встать и собрать крошки влажной губкой, а затем тщательно протереть поверхность сухой кухонной тряпкой. Вид того, как она убирает, кажется, расстраивал тетю, что раздражало Сару. Только когда она обрадовалась, что каждая крошечка убрана, и только когда она протерла поверхность еще пару раз, на всякий случай, Сара смогла сесть обратно за кухонный стол, где ее ждал пенистый капучино собственного приготовления. Она выглядела протестующе.
— Я просто не могу пойти. Мне есть чем заняться.
— И чем же?
— Просто... делами.
Джульетта закатила глаза. Её племянница, должно быть, самая упёртая девушка во всей Шотландии. В порыве разочарования, она всплеснула руками.
— Ну, хорошо. Только сегодня. Ты вернёшься в школу в понедельник, а хотя...
— Она пойдет сегодня.
Сара удивлённо подняла глаза. Гарри вошёл в комнату босиком, в джинсах и белой футболке, его светлые волосы были мокрыми после душа.
— Она должна пойти сегодня. Вы правы, Джульетта. Нужно сохранить хоть частичку нормальной жизни. Я позабочусь об этом.
Джульетта недоверчиво посмотрела на него. Он действительно был на её стороне?
— Да. Хорошо. Буду рада разговору с глазу на глаз, — Джульетта допила свой капучино и пошла наверх одеваться, довольная улыбка расплылась на ее лице, потому что битва выиграна, пусть и с чужой помощью.
Сара была возмущена. Как он посмел так вмешиваться в ее жизнь?
— Ну и зачем ты это сделал? — прошептала она, как только Джульетта не могла их слышать. — Мне нужно перебрать вещи родителей. Ты это знал. Я говорила прошлой ночью.
— Я знаю. Но чтобы заняться этим, тебе нужно, чтобы Джульетта перестала к тебе цепляться. И чтобы это произошло, ты должна показать, что пришла в себя. Что мы можем справиться сами, что я могу присмотреть за тобой.
— О! Конечно. Тогда я могу остаться дома на несколько дней.
— Кто тебе сказал? — спросил Гарри, его голубые глаза сверкнули.
