Она села в большое, обитое черной кожей кресло, а он стал куда-то звонить, интересоваться какими-то проектами, запросил некий каталог, поинтересовался насчет кирпича, потом заказал партию сантехнического оборудования.
Все он делал четко, быстро, можно сказать, стремительно. Настя невольно позавидовала его организованности.
Когда вошла длинноногая пышноволосая блондиночка, похожая на куклу Барби, президент уже успел завершить все, что задумал. Блондиночка резиново улыбалась и держала в руках белый поднос из французского небьющегося стекла, на котором стояли две белые же восьмигранные чашечки и четыре тарелочки — две белые, а две черные, того же геометрического стиля, что и чашечки. Анастасия с удовольствием заметила, что содержимое этой графичной посуды отнюдь не было таким же черно-белым.
В чашечках дымился ароматный кофе, по запаху нерастворимый. А на тарелочках лежали бутерброды с сырокопченой колбасой и сыром, сорт которого по внешнему виду определить Настя не решилась.
— Что, приступим? — спросил Евгений.
— Пожалуй. — Приятное раздражение уже охватило ее желудок.
— Попробуйте сыр. Это настоящий бельгийский „Чеддер“ — мой любимый.
Сыр и вправду оказался очень вкусным. Впрочем, сейчас Настя, наверное, с таким же удовольствием съела бы и „Российский“.
Когда трапеза была окончена, они снова закурили. Угощая сигаретой, Евгений извиняющимся тоном произнес:
— Простите, что завтракаем без вина. Но у меня еще столько дел сегодня. Нужно еще дозвониться до Чехии, а потом проехать по участкам, посмотреть, как идет строительство.
— Свой дом — это хорошо, — глубокомысленно заявила Настя.
— Безусловно. Я это только недавно понял. — Он глубокомысленно улыбнулся.
— Что же, сапожник ходит без сапог?
— В сапогах, как кот… Но я один живу. Так что дом для меня вроде бы и не нужен. — Он вздохнул, а потом улыбнулся чуть смущенно.
— „Плохо человеку, когда он один…“ — Настя продекламировала строку из стихотворения выдающегося футуриста.
— Нет, не плохо… Плохо, когда рядом с человеком не тот, кто ему необходим.
— Наверное…
— Настя, я не хочу лезть к вам в душу, но обстоятельства нашей сегодняшней встречи побуждают меня спросить: „Может быть, я чем-нибудь могу вам помочь?“
Этот вопрос застал ее врасплох. И недолго думая она выпалила:
— У меня сгорела квартира.
— Боже мой, когда?
— Как раз вечером того дня, когда мы с вами впервые встретились.
— И где же вы теперь живете?
— Меня „приютили“. В общежитии Литинститута. Я там учусь заочно.
— А родственники, мама?
— Родственников в Москве нет. Мама умерла, а отца я почти не помню. Он давно ушел из семьи… Вы… улыбаетесь? — поразилась она, заметив, что по лицу Евгения вдруг пробежало подобие улыбки.
— Нет, я не улыбаюсь, но, поймите меня правильно, я немножко рад, что оказался утром на вашем пути. Или вы на моем.
— Почему же?
— Потому что я могу вам помочь. Я вам как нельзя кстати.
— Это почему же?
— Все еще не понимаете? Я займусь ремонтом вашей квартиры.
— Вы?!
— А почему бы и нет?
— Но… У меня нет денег.
— Настя… — Он рассмеялся. — Помните, вы писали репортаж с конкурса „Мисс Столица“? Так вот, вы там несколько весьма лестных строк посвятили нашей фирме. Должен же я вас отблагодарить!
— Но…
— Никаких „но“! Знаете, во сколько нам обошелся тот дурацкий конкурс? — Она расслышала в его словах сожаление.
— Нет.
— И не надо. Обошелся — ого! Я на те деньги мог бы отремонтировать десяток квартир, даже трехкомнатных. А у вас небось двухкомнатная?
— Однокомнатная „хрущевка“.
— Даже так. И мадемуазель еще сопротивляется!
— Евгений, вы раскаиваетесь, что спонсировали конкурс?
— Вообще-то да. — Он глубоко затянулся и выпустил дым почти вертикально вверх, что, согласно современной психологии, характеризовало его как уверенного в себе человека. — О, Настя, я не раскаиваюсь в содеянном. Потому что…
— Потому — что?
— Потому что я иначе бы не познакомился с вами, а значит, не смог бы сегодня протянуть вам руку помощи.
Пирожников подвез ее прямо ко входу в общежитие, и она, на глазах у изумленных обитателей „Сибири“, по иронии судьбы как раз в это время возвращавшихся из пивбара, вошла в здание, размахивая полой распахнутой шубки.
Настя снова собралась с силами и почувствовала под ногами не болотную трясину, а упругие колебания калинового моста. В народных сказках по калиновым мостам богатыри шли на смертный бой с многоглавыми змеями. И она почти наяву ощутила под ногами сплетение гибких, как женская суть, стволов этого кустарника.
— Настя, с кем это ты катаешься? — спросил Володька Старых.
— Не заметил разве — с владельцем „вольво“, — ответила она, выходя из лифта.
