- Кто вы такие? Кто вас подослал? Деревенские? Стража? Откуда узнали о нашей норе?
- Н-нет… Мы сами по себе! Мы сбежали из города! Из Керваля! Нашли это место случайно! Никого не было… Мы подумали, она брошенная!
- Брошенная? - Шарек неожиданно улыбнулся. - Нет, малышка, она не брошенная. Мы уже четвертый сезон пережидаем здесь Холод. Только полные дураки могли бы бросить столько припасов, как считаешь?
- Подсылы они, Шарек! - просипел злобно Наш. - Нам на смерть их стражники прислали!
- Подсылы… - светлоглазый недовольно поморщился. - С каких это пор стражники стали подсылать в ватаги дрожащих от страха девчонок? Нет, дружище, это не подсылы. Это…
- Это те самые, кого стража Керваля до сих пор по деревням ищет, - буркнул сутулый Ульват, нехотя отправляя меч обратно в ножны. - Это они там какого-то акихара сталью накормили.
- Ты прав, Ульт! - Шарек коротко хохотнул, видимо вспомнив что-то крайне забавное. - А они мне начинают нравиться, эти малышки…
Он шагнул было в их сторону, покровительственно улыбаясь…
- Только подойди! - Вирэль взмахнула акрамом. - Только дотронься до нас!…
- А-а-а-а!… - раздавшийся за ее спиной рев поневоле заставил забыть о Шареке и обернуться. Из землянки вылезал Ашер. Лицо его было покрыто кровью и грязью. Рот кривился в жутком злом оскале. Правая рука сжимала широкий нож.
- Р-разор-рву, др-рянь! - он поднялся во весь свой внушительный рост и, покачиваясь, двинулся на Вирэль. Он приближался к ней растопырив руки, медленно, как в кошмарном сне. Девушка оцепенела от ужаса…
- Стой, Ашер! - зычный окрик Шарека перекрыл рев разъяренного верзилы, но не смог его остановить. Ашер уже ничего не соображал от бешенства. Он хотел только убить, изрубить в куски унизившую его проклятую самку. Отшвырнув с дороги растерявшуюся Зарту, бандит навис над инстинктивно присевшей Вирэль, слепо взмахнул ножом…
Она так и не поняла что спасло ее. Что заставило одеревеневшие руки подняться и ударить… Ударить снизу вверх, прямо в страшное, искаженное бешенством лицо…
Ашер лежал у ее ног, очень тихий и неподвижный. Он лежал лицом вниз и под его головой листья быстро темнели от крови. Вирэль смотрела на акрам, который все еще сжимали ее руки. Граненая игла была до половины покрыта красным. В голове образовалась темная сосущая пустота. Девушка каким-то чудом, на одних рефлексах, заставила себя повернуться к остальным парням. Все трое молчали, даже Наш перестал стонать и только таращил на нее круглые от изумления глаза.
- Что ж, - задумчиво произнес Шарек, - по крайней мере, он умер в бою, от благородного оружия.
- И что дальше? - тупо спросил у него Наш.
- Дальше? - Шарек, кажется, удивился. - Дальше… Раньше эта игрушка принадлежал Ашеру. Теперь переходит к ней, по праву победителя. Пусть владеет…
- Я убила его, - она говорила утвердительно, но Шареку послышался вопрос.
- Похоже, что да, ронтова кровь. Ты лишила меня хорошего бойца, девочка. Тебе придется возместить эту потерю, - он посмотрел на ее вмиг посуровевшее лицо, выразительно хмыкнул и спросил, обращаясь к своим спутникам:
- Как думаете, заменят две девчонки одного парня?
* * *
- Не скажу, что все было легко, особенно поначалу. Нам с Зартой даже пришлось отгородить себе часть землянки, чтобы спать отдельно от парней. Наш так и не простил Зарте искалеченного уха. Он очень мстителен и у него хорошая память. Я даже заподозрила поначалу, что он как-то причастен к… впрочем, неважно. Тем более, что Наш все-таки ни при чем…
- Как же получилось, что ты стала заправлять этой братией?
- А что, никогда прежде не видел девок-шавашей?
Вирэль уперла руки в бока и тряхнула гривой длинных пепельно-серых волос. В ее голосе Олегу послышалась горечь. Последнее слово он не понял и переспросил:
- Ша… что?
- Шаваш. Неужто не слышал прежде? Шаваш - это навроде старшины в ватаге. Вышник. Вожак.
- Хм… Прежде вообще… шавашей не видел, потому и спрашиваю. Небось, непростое это дело - в ватаге верховодить? Они ведь у тебя все с норовом.
- Это верно. Без норова у Ножей делать нечего. Мы ведь не на городских рынках кошели у купчишек режем. Лес любит лихих да удачливых.
Кажется он ничем не выдал своих чувств, но разбойница будто умела читать чужие мысли, вдруг нахмурилась и произнесла с недоброй усмешкой:
- Что, не по душе мои слова? Вижу - не по душе. Уж теперь-то вижу, что не врал мне. Ты не из наших. В твоих жилах другая кровь. Небось, свой меч о крестьян марать не станешь и за кусок черствой лепешки горло другому не передавишь. Благородство тебе, небось, дороже сытого живота и крыши над головой, а?
Вроде и лестно было бы согласиться с такими словами, а Олег отчего-то смутился и недовольно буркнул:
- Много ты про меня знаешь… Да и ты, думается, из-за черствой лепешки кинжал в ход не пустишь.
- Верно, - кивнула Вирэль, после недолгого раздумья, - из-за лепешки - не пущу. А вот из-за воза добра - запросто. Потому и верховожу у Ножей, что крови не боюсь - ни чужой, ни своей. А еще я сильная, умная и удачливая… была.
- Ум и сила? Редкое сочетание, особенно для… хм… девицы.
