Костер догорает. Пламя изредка выбивается из трещин тускло светящихся углей и тогда оранжевые блики вновь отражаются в воде ручья и гаснут в глазах… Человека?… Фэйюра? Огонь и сам затруднился бы дать ответ. Он, рожденный в этом мире, и уже почти доживший свою короткую, но бурную жизнь, не знает далеких от здешних мест человеческих созданий. Но глаза, устремленные в остывающее пекло углей, определенно не показались бы искушенному наблюдателю глазами обычного барска… И эти слова, срывающиеся с губ незнакомца чужими, непонятными звуками…
- Только в грезы нельзя насовсем убежать,
Краткий век у забав, столько боли вокруг.
Попытайся ладони у мертвых разжать
И оружье принять из натруженных рук…
А рука стискивает эфес шиссы - той самой, с лезвием, обломанным почти у основания, и песня из далекого, родного тебе мира плывет под сводами пещеры. И хочется плакать, кричать, биться в отчаянии о гранитные стены… Но глаза сухи, а тело напряжено, но спокойно. И даже голос не дрожит, выводя непривычные для этого горла рулады…
- И узнай, завладев еще теплым мечом,
И доспехи надев, что почем, что почем!
Разберись кто ты - трус, иль избранник судьбы
И попробуй на вкус настоящей борьбы…
Кто ты в этом мире? Кем тебе быть для его обитателей? Хальгиром Эки-Ра? Чужаком Олегом? Человеком в теле барска?… Имеешь ли ты вообще право на существование в подобном обличии?… Но как хочется жить!… Быть кому-то нужным!… Любить и ненавидеть!… Ведь были бы враги, а друзья…
Ты смотришь на лежащего с закрытыми глазами Рыжего и отчетливо понимаешь: этот может стать для тебя либо тем, либо другим.
- И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его, не тебя,
Ты поймешь, что узнал, отличил, отыскал
По оскалу забрал - это смерти оскал,
Ложь и зло, погляди как их лица грубы,
И всегда позади воронье и гробы…
Песня обрывается, так и не подойдя к своему завершению. Последний куплет остается не спетым и умирающий костер возмущенно фыркает, разочарованный, а может это просто последний акт его пламенной агонии. Пучок длинных искр траурным фейерверком уходит в потолок и пещера на миг озаряется светом… Эта вспышка отражается в двух парах глаз, глядящих друг на друга. Одни смотрят сверху вниз, неверяще и радостно, другие - снизу вверх, настороженно и удивленно. Потом тот, кто сидит на камне, вскакивает и склоняется над раненым.
- Кто ты? - шепчет Рыжий. - Кто… ты?
- Эки… - барск сбивается, молчит несколько мгновений, напряженно, мучительно ломая в себе какое-то сопротивление, потом медленно и неуверенно произносит:
- Олег… Я - Олег… Олег…
Часть вторая: Три Сердца
Блеск меча и сталь небес,
Серый берег, мрачный лес.
Шаг вперед и два назад,
Исподлобья хмурый взгляд,
Ног движение в пыли…
- Мы бы разойтись могли…
Ах, не хочешь?… Нет, так нет…
Ну, держи тогда в ответ!…
На эфес легла рука -
Жизнь дешевле пятака…
Шаг навстречу… Взмах! Удар!
В голове гудит пожар…
Бьешь наотмашь, рубишь влет,
Сталь из тела душу рвет,
Сапоги скользят в крови…
В мире места нет любви.
Только боль, и только страх,
Только посильней замах,
Только крики, стоны, плач…
Кто здесь жертва? Кто палач?
В уши бьет тоскливый вой…
СОН реальный… МИР ЧУЖОЙ!
И назад возврата нет…
- Где я?! Дайте мне ответ!
Кто я?! Чей ношу клинок?!
Почему я одинок
В мире, где видений блик
Явью стал в единый миг?!…
Лишь молчание в ответ.
Мертвый враг не даст совет,
Лес молчит, горит село,
Свищет ветер люто, зло,
Под стопой скрипит песок…
- Может, дашь ответ, клинок?…
Шепчет меч в руке: "Прос-сти,
Море вброд не перейти,
А корабль самому
Не построить одному.
Раз есть север, есть и юг,
Раз есть враг, так будет друг,
Два меча изрубят пять,
Пять клинков положат рать,
Где один плутать начнет,
Там другой тропу найдет…"
Ветер злится, в берега
Бьется бурная река.
Ты стоишь. В твоих глазах
Боль, сомнения и страх.
- Где же ты, безвестный друг?
Пара сильных верных рук,
Твердый шаг и ясный взгляд?
Тот, за кем хоть в рай, хоть в ад,
Тот, к кому спиной к спине,
С кем в воде и с кем в огне…
СОН ЧУЖОЙ… и МИР ЧУЖОЙ…
Может, только ты здесь свой?…
Глава первая
Его разбудил длинный требовательный звонок в дверь. Олег сладко потянулся и сел на кровати, с трудом разлепляя ресницы. На улице было уже светло, часы показывали начало десятого. Хотелось спать, но дверной звонок продолжал наполнять квартиру пронзительными трелями. Слегка покачиваясь спросонья, он пошел открывать.
- Привет! - Таня быстро шагнула через порог и чмокнула его в щеку. - Еще дрыхнешь, засоня? Хочу завтракать, я голодная, как собака!
- Привет, - запоздало отозвался Олег. Он закрыл дверь и покорно направился следом за гостьей на кухню.
Та уже по-хозяйски потрошила холодильник. На столе быстро появились масло, сыр, кусок копченой колбасы и молоко к кофе.
- Где у тебя хлеб? В магазин поленился сходить?
