Олег попытался вспомнить, сколько на то же самое понадобилось времени ему самому, и не смог. Все те дни были для него будто погружены в туман. Кажется, он восстановился не так быстро, как Антри, а тогда ему вообще казалось, что время мучений растянулось до бесконечности. Правда раны его были, думается, посерьезней, чем у Рыжего и при этом никто не готовил ему еду, не заботился о нем, не поил его горячими отварами из душистых горных трав… У него даже костра тогда не было и по ночам холод вгрызался в тело ледяными зубами, пробирая до самых костей…
- Эй, охотник, как у нас сегодня с едой?
Олег остановился перед кустами, маскирующими вход в пещеру, и поднял голову. Кальир сидел на уступе, метрах в трех над входом. Глаза Антри весело блестели - всегда очень чуткий Олег на этот раз не сумел почувствовать его присутствия.
Он молча помахал в воздухе тушкой нарла - животного, сильно напоминавшего по виду земного енота. Антри довольно ловко, без видимых усилий, спрыгнул с карниза, и только когда кальир выпрямлялся, Олег заметил, как едва заметно сжались от боли его губы, а рука непроизвольно дернулась к груди, все еще туго перетянутой повязкой.
- Рана откроется, - проворчал он недовольно.
Антри в ответ лишь осклабился, обнажив в хищной ухмылке ровные белые зубы.
- Не откроется. Все уже зажило. Ноет еще иногда, и только. Хватит ворчать, лучше давай сюда свою добычу - хоть приготовлю, раз охотиться с собой не берешь.
Олег охотно передал "эстафету" по приготовлению ужина Антри. Едва окрепшему кальиру он и впрямь упорно не позволял уходить далеко от пещеры. Тот тяготился своим вынужденным бездействием и при каждом удобном случае старался взять на себя хоть часть их общих "домашних" хлопот. Делал Антри это без излишней показухи, как нечто само собой разумеющееся, и Олегу оставалось лишь радоваться его быстрому выздоровлению.
Они вообще сошлись сразу, будто были знакомы много лет. Рыжий ни разу не поблагодарил Олега за спасение, а тот ни словом не напоминал ему об этом. Он ухаживал за раненым, как за родным братом и ничего не собирался требовать взамен… но все чаще задумывался о том, что если бы не Антри, это вынужденное отшельническое одиночество, рано или поздно, просто раздавило бы его, свело с ума или заставило бы совершить какой-нибудь необдуманный поступок. Дружба, родившаяся у ночного костра в темном каменном мешке, стала единственным средством преодолеть душевную боль, которая была несоизмеримо сильнее любой боли телесной. Он быстро привык к имени Ольк, как на свой манер называл его Антри, и научился разбираться в богатой мимике фэйюра, безошибочно отличая улыбку от оскала раздражения. Память Эки-Ра помогала, подсказывала… но сам он старался улыбаться поменьше - не доверял собственным "двойным" рефлексам.
Первое время его порядком беспокоили внимательные взгляды кальира - тот все присматривался исподволь к своему спасителю, словно пытался вспомнить его лицо, но скоро это любопытство как будто поутихло и Олег перестал волноваться. Не так уж много жителей Долины, если подумать, могли бы узнать при встрече хальгира, редко где появлявшегося на виду.
Антри однажды попытался расспросить Олега о его прошлом, но, получив уклончивый ответ, настаивать не стал. Сам он, впрочем, тоже не торопился болтать про себя - возможно, просто посчитал, что нет нужды быть откровенным с тем, кто сам не откровенен перед тобой. Олег, само собой, если на это и обижался, то упреками не раскидывался. Он вообще говорил мало, а если и открывал изредка рот, то ограничивался короткими скупыми фразами. Зато слушал очень внимательно и старался запомнить все, что рассказывал словоохотливый кальир: об охоте, о ценах на меха, о видах на урожай, о удивительных замках нолк-ланов, обитающих в Восточных горах… О чем угодно, только не о себе, и не о том бое, после которого нашел его Олег. Правда, о сраженных Антри воинах он кое-что узнать сумел…
* * *
Немало, ох, немало успело произойти за те дни, что выпали из жизни Олега после падения израненного Эки-Ра в горную реку у перевала Кур-Кухаж.
Всего две земных недели потребовалось Бьер-Рику, самопровозглашенному хорлу Северного Арка, чтобы утвердить свою власть в большинстве городов и крепостей, располагавшихся к северу от Отагона. Немногие из знатных родов решились оказать сопротивление самозванцу. Большинство же гарнизонов даже не подумали противиться воле "законного хорла". Были, впрочем, и такие, кто сознательно открывал ворота и впускал за стены тех, кого считал врагами, не желая подвергать опасности мирных горожан - женщин, детей, стариков. Так поступил и джартад Арк-Хорл, старшина столичной стражи Нье-Ру. Он приказал открыть ворота, а сам, как поговаривали, вместе с двумя сотнями верных воинов ушел тайными ходами в Горы Надежд.
