Клэр почувствовала, как её грудная клетка с облегчением расправилась. Ночью будет кому защитить их от призраков. Она бросила взгляд через плечо. По-прежнему ни следа роялистских синих одежд или белой формы противопризрачного караула. Но даже рядом с Акилой расслабляться нельзя – опасность всё ещё слишком близко. Девочки поспешили к хижине. Клэр не давали покоя тени, становившиеся с каждой минутой всё длиннее и длиннее.
– Акила? – позвала Софи, толкая гнилую дверь от себя. – Ты здесь?
Никто не ответил.
– Может, она ушла в лес? – предположила Клэр, заглядывая внутрь. Было сложно увидеть что-либо в тёмной хижине без света. Девочка прошла чуть вперёд. Она сжала непокорный сапфир в руке и принялась его полировать. Знакомое гудение наполнило её кости, а затем загорелся свет.
Она судорожно втянула воздух.
По всему полу были раскиданы дорожные вещи: еда в небольших мешочках, карты, покрывала… и пара двойных топоров с крючковатыми лезвиями, похожими на орлиные клювы.
Топоры Акилы.
Они лежали на полу, брошенные среди других вещей. Клэр не нужна была чудесная сила, чтобы понять: произошло нечто ужасное.
– Клэр, – произнесла Софи. От тона её голоса у Клэр по спине поползли мурашки, и она медленно посмотрела на сестру. Софи зажала рот ладонями, словно пытаясь сдержать крик. В полумраке коридора пугающе вырисовывались две фигуры. Две очень знакомые фигуры. – Свет, – приказала Софи сдавленным голосом.
Впервые (возможно, потому что Клэр была напугана) мерцание сапфира стало по-настоящему ярким. Она подняла самоцвет выше, и голубое сияние залило фигуры.
Это были они.
Ковало и Акила Бесцепные.
Ковало занёс топор над головой, словно намереваясь что-то разрубить. Его лицо скривилось в гримасе ярости. Пучок Акилы, какой обычно носят бабушки, распустился. Седые волосы женщины развевались позади неё, как если бы она бежала вперёд. Одной рукой она сжимала нож, другую стиснула в кулак.
И оба они были абсолютно и совершенно неподвижны.
Неподвижны, как камень.
Клэр выронила сапфир из руки. Он с клацаньем ударился об пол, когда она отскочила назад. Камень проехал по грязному полу, крутясь, словно волчок. По комнате от него расходились голубые круги. Затем он сделал последний поворот и остановился у ботинка Акилы.
У Клэр засосало под ложечкой. Она была вынуждена дышать через нос, чтобы утихомирить подкатившую к горлу тошноту. Тёплая жидкость стекала с её ладони. Опустив глаза, девочка увидела, что порезалась об острые края сапфира.
Софи, по-прежнему зажимая рот ладонями, сделала шажок к Бесцепным. Она осторожно подняла сапфир и поднесла его поближе к Акиле. Лицо ковательницы было искривлено гримасой ужаса.
Софи шумно задышала. Её ладонь метнулась к руке женщины. Она резко отдёрнула руку.
– Она холодная, – прошептала сестра. – И твёрдая. На ощупь как…
– Как камень, – хмуро закончила за неё Клэр. Но не было похоже, что ковательницу обратили в камень. Её щёки были такими же румяными, а седые волосы по-прежнему блестели, как сталь. Но тело женщины выглядело безжизненно-бледным, и не чувствовалось, что оно способно менять своё положение, сгибаться и двигаться. Хотя каждая клеточка её тела кричала, чтобы она этого не делала, Клэр подошла ближе. Она не могла бросить своих друзей – только не снова. Озорные глаза Нэта и его взъерошенная причёска пронеслись у неё перед глазами. Все, кто помогал Клэр, непременно за это расплачивались. Меньшее, что она могла сделать, – взглянуть. Рука ковательницы поблёскивала красным. Жестом попросив Софи поднять сапфир чуть выше, Клэр увидела, что Акила ранена. На коже у неё была неглубокая ссадина. Вот только красный след оставила не кровь.
– Рубины, – сдавленно произнесла Клэр. – Её кровь… её превратили в рубины.
– Что? – взвизгнула Софи. У неё запали щёки, отчего она теперь походила на исхудавшее привидение. По правде говоря, когда Клэр посмотрела на сестру, ей почудилось, что та уменьшилась в размерах. Превратилась обратно в ту несчастную девочку, которой она была в больнице. Она выглядела младше. Она выглядела напуганной.
У Клэр возникло странное чувство, что они вдруг поменялись ролями. И теперь она была старшей сестрой, которая знает ответы на все вопросы. Но вместо самодовольства она ощущала лишь оцепенение.
– Профессор Пумит говорил, что в крови есть минералы, которые можно кристаллизовать и превратить в камни, – объяснила девочка. Она сделала ещё один глубокий вдох, чтобы успокоить тошноту. – Только самоцветчик мог сотворить с ними такое. – Она на секунду задумалась. – В Горнопристанище все считают, что это кователи уничтожили каменного единорога и королеву. Возможно, они обвинили во всём Ковало и Акилу. Должно быть, кто-то из Горнопристанища желал им отомстить.
Софи неуютно поёжилась.
– Как думаешь, они стоят здесь вот… так… с тех пор, как мы вошли в Горнопристанище?
Клэр хотелось, чтобы Софи перестала задавать такие сложные вопросы.
– Не знаю… но думаю, прошло какое-то время.
