— Каэда, Кленовый клан получил корону Артанской империи, — послушно принялась перечислять чародейка, — потом, естественно, ваш клан, — Вил одобрительно кивнул, — это получается я назвала Северную коалицию. А на юге был клан Сакуры и ещё какой-то, уже не помню какой.
— Я подскажу, в союзе с Сакурой выступил Клан Хурмы, славившейся своим неприятием магии.
— Да, да, да, — подхватила Рика, — они ещё прославились Бойней чародеев и сжиганием магических книг.
— В точку, — похвалил Вил, — город с горячими источниками и гостиницей, скорее всего, Акияма. Эти места прежде принадлежали Хурмовому клану.
— Прежде?
— Все древесно-рождённые лорды взошли на эшафот, и клан перестал существовать. Вот я и подумал, что именно на Хурмовых землях могли сохраниться какие-то спрятанные старинные книги и рукописи. Не зря же туда ездил библиарий. Если сделать допущение, что Кэш во время своего путешествия по землям выморочного клана нашёл забытый вид магии, — продолжал рассуждать коррехидор, — какие-нибудь заклинания, позволяющие проникать в сны человека и воздействовать на него вплоть до убийства.
Чародейка уже сделала глубокий вдох, готовясь возразить, что ценными заклинаниями просто так не разбрасываются, тем паче такими, от которых за версту несёт запрещёнными искусствами, но Вилохэд предвосхитил её возражения.
— Именно на землях Клана хурмы чародеи особенно старались сохранить магические знания, прятали их всеми возможными способами, а библиарий нашёл их.
— Допускаю, — согласилась Рика, — при названных нами условиях Кэш имел неплохие шансы наткнуться на нечто подобное. И что дальше?
— А дальше, он приберегает особо ценные заклятия для себя, — победно изрёк Вил, — что практически невозможно проверить или отследить.
— Обычно, — серьёзно произнесла чародейка, — профессиональная этика не позволяет чародею совершать подобное, но, — она печально вздохнула, — такие случаи встречались. Одними двигало тщеславие, другими овладевала жажда наживы, стремление занять высокое положение, получить особо выгодную должность тоже нельзя сбрасывать со счетов. Посему определённую недобросовестность со стороны господина Кэша я допускаю.
— Встретившись с Рэйнольдсом, он узнаёт его, — продолжал коррехидор, — и то, как разительно изменился и постарел друг юности за десять лет, буквально потрясает библиария. Он решает отомстить всем тем, по чьей вине Хитаро Рэй был ложно обвинён в убийстве десять лет назад. Кэш использует запретные знания, чтобы рассчитаться со всеми виновными.
— Тем более, что обладание таким заклятием и невозможность опробовать его на практике могли давно подтачивать его изнутри. Тогда, — Рика наморщила лоб, — получается, что старший библиарий вступает в преступный сговор с владельцем «Лунного цирка» с целью осуществления плана магической мести?
— Не совсем, — покачал головой коррехидор, — я уверен, господин Рэйнольдс понятия не имел о действиях бывшего друга.
— Да, да, поэтому-то он и поднимал бокал за нежданную благосклонность богов! – радостно воскликнула чародейка, — ему все эти неожиданные смерти показались божьим промыслом. Но каким образом он сам становится очередной жертвой? Что они не поделили со старинным другом, ведь выгоды от преступлений господин Кэш не получал никакой.
Вилохэд задумался.
— По-моему, Кэш похвастался перед другом своими успехами, — произнёс он после недолгого молчания, — он явно гордился новыми возможностями и достижениями. Ведь чародеи в этом мало отличаются от обычных людей?
— Пожалуй, склонила голову Рика, — способности к магии, как и любые другие способности, накладывают отпечаток на личность, но характер и темперамент остаются неизменными. Естественно, иной раз жутко хочется похвастаться, произвести впечатление…
— Итак, господин старший библиарий рассказывает Рэйнольдсу об успехах на поприще мести, — Вил выдержал многозначительную паузу, — он в ярких красках повествует о мученьях, кои перед смертью испытывали виновные, в качестве искупления своей вины, но вместо ожидаемого восхищения читает в глазах собеседника искренний ужас.
— Ужас? – переспросила чародейка.
— Да, именно ужас, да ещё, возможно, крепко приправленный отвращением. Рэйнольдс не просто так собрал и подготовил труппу поистине необыкновенных артистов и заказал колесо смерти. Он даже главную исполнительницу назвал Эбой. Он собирался мстить, — с уверенностью произнёс коррехидор, — но месть его должна была быть совершенно иного сорта. Для убийства подобные тонкости и намёки просто не требуются. Он хотел разорить своего бывшего партнёра по бизнесу и с блеском перекупить у него театр. Случилось с ними что-то – его устраивает: перст Судьбы, воля богов. Сам он не имеет к этому ни малейшего отношения. Поднять бокал за неожиданно свалившуюся на него удачу – пожалуйста, но вот мучить и убивать – нет!
Чародейка осмысливала сказанное. Что ж, весьма правдоподобно: человек, даже не мысливший совершать убийства, узнаёт, что друг за него безжалостно уничтожает бывших врагов, и впадает в шок от жестокости творимых от его имени преступлений. Что же в таком случае он сделает?
