Мы снова стояли друг напротив друга: заклятые любовники, враги, готовые наносить удар за ударом, — и вдруг ясная мысль пронзила мой мозг: мы не остановимся. Мы будем ломать и мучить друг друга до тех пор, пока кто-то из нас не сломается до конца — не иначе. Будет новая битва и новая попытка расстаться, а за ней — еще одна и еще, и еще, и еще… И однажды моя любовь и мое сердце треснут и рассыплются в прах.
Я выключила компьютер, засунула в сумку ежедневник и устало и вместе с тем как-то удовлетворенно оглядела пока еще свой кабинет. Пока еще — но совсем ненадолго, потому что уже через десять минут последний рабочий день начальника экономического отдела ТК «Горский» Юстины Борисовны Лукьянчиковой закончится, и этот кабинет станет ей чужим. Но пока это еще была моя территория, и я оглядывала ее, отмечая мелочи так, как делала это всегда.
Тамара так и не доделала расчеты по договору, а ведь просила же ее закончить сегодня. Лена оставила на столе лак для ногтей, радует, что заметила это я, а не, упаси господи, Михаил Владимирович, иначе был бы ор до потолка. Наталья распечатала приказы на поощрение еще с утра, а на подпись так и не отдала. А, да, Чернышев в отпуске, пока согласовывать некому. Ну начала хотя бы с начальника автотранспортной службы; пока Сусанин опомнится, главный инженер как раз и выйдет.
Я подошла к Лениному столу и убрала лак в ящик, к десятку других. Да у нее тут целый склад. Ладно, пусть с этим разбирается новый начальник. Я свое оттрубила, от зари до зари, что называется, я устала, я ухожу.
Я провела пальцами по своему безупречно пустому столу, еще раз огляделась, словно прощаясь — да и на самом деле прощаясь, — и вздохнула.
Пыль, солнце, высушенный кондиционером воздух. Место, где я провела последние три года, пройдя по карьерной лестнице от экономиста до начальника отдела за каких-то шесть месяцев, а все остальное время… Кто былое помянет, тому глаз вон, так что не будем поминать. Пусть со мной уйдет только хорошее.
— Ну, вот и все, — сказала я цветам на окне и портрету Путина над ксероксом. — Прощайте.
Дверь позади меня неожиданно открылась, и воздух из коридора ворвался внутрь. Ударил в меня в спину, заставив поежиться, хоть и было совсем не холодно. Вынудил замереть, когда ноздри почувствовали запах —
Сандал, кедр,
Мое тело решало так каждый раз, когда чувствовало кедр и сандал — и
Ему было все равно.
Оно упорно намеревалось доказать мне, что у меня и Ростислава Макарова есть много общего, и для того, чтобы это общее наконец-то хорошенько разглядеть, мне нужно всего лишь улечься с Макаровым в постель.
Я уходила с работы не из-за Макарова.
Но я хотела покинуть свой кабинет, не простившись с ним.
Я обернулась, кривя губы в нервной улыбке, так не похожей на ту, что расцветала на моем лице при встречах с ним раньше. Перед внутренним взором мелькнула я сама: черная юбка-карандаш, темно-синяя блузка с рукавами до локтя и белыми манжетами, строгий пучок. Вежливая улыбка очень даже к месту.
Но почему не улыбается в ответ он?
— Юстина Борисовна, не знал, что вы увольняетесь. — Ростислав придержал полуоткрытую дверь рукой, но порога не переступил, так и остановился на границе ничьих и пока еще моих владений.
— Ростислав Евгеньевич, не знала, что вы вышли из отпуска, — сказала я, принимая новые правила игры.
Замдиректора по экономике и финансам, не знающий, что начальник экономического отдела уходит из организации? Это было так же реально, как солнце, всходящее на западе.
— Если вы уже простились, буду рад оказать вам последнюю любезность и сопроводить вас до дома.
И на мгновение мое сердце остановилось.
…Меня в коллективе невзлюбили с первого дня. Я приехала в большой город из глухой деревни, нашла работу в транспортной компании «Горский» совершенно случайно, по объявлению, и сразу стала получать персональную надбавку, почти вдвое превосходящую «персоналки» других экономистов отдела.
Естественно, кто бы такую «взлюбил».
