«Что ж, дорога долгая, вдруг мне захочется поговорить?»
Принцесса пришпорила лошадь, привычно пристраиваясь чуть позади Камилла.
Поговорить захотелось ближе к вечеру.
Отряд следовал обратно той же дорогой, по старому караванному пути. Длинные бледные изломанные тени всадников стелились по песку, несмотря на надвигающиеся сумерки, и принцесса вспомнила, что День Звезды, который с восторженным нетерпением ждали все королевства Союза Шести, уже завтра. Словно желая еще раз удостовериться в этом, она посмотрела на тонкую кисею облаков и не почувствовала ничего, кроме усталости и ноющей боли в спине и ногах. От размеренного бега кротта и однообразного пения едущей рядом Соннэ клонило ко сну, и Лия, легонько ткнув каблуками в упругий живот лошади, поравнялась с Камиллом.
– Чем могу служить? – тут же спросил он, подавив зевок.
– Появилось несколько вопросов относительно скорости передвижения, – ответила девушка, пристально глядя советнику в лицо.
– Если вы хотите быть в Роккиате завтра к вечеру, можно не останавливаться на ночлег, но… все устали, да и вам вторая ночь без сна пользы не принесет. Я понимаю ваше желание быть в столице к празднику…
– Праздник тревожит меня меньше всего.
– Что же тогда?
– Не что, кто. Вы, Камилл.
– Не обращайте внимания на мой внешний вид, я чувствую себя вполне здоровым, а это, – он сделал неопределенный жест в сторону своего лица, – всего лишь усталость и непривычная обстановка. Жарко… терпеть не могу жары, плохо переношу.
– Откуда вы знаете Мастера Врачевания?
– Я его не знаю. Не знал.
– Вы назвали его по имени.
Выдержать долгий взгляд советника оказалось непросто, но Лия справилась, только ощущение того, что эти внимательные черные глаза смотрят куда-то глубоко внутрь, осталось, хотя Камилл уже глядел в сторону, словно искал за неровной, смазанной наступившим вечером линией горизонта нужные слова. Не нашел и поэтому сказал первое, что пришло на ум.
– Сегодня последняя ночь перед Появлением, ее еще называют Ночью Откровения, лучшее время для гадалок и провидцев… Будет прохладно.
Он неожиданно подал лошадь вперед и, поравнявшись с ведущим, велел ему остановиться и разбить лагерь. И только когда все лишние уши были заняты своими делами, и они с принцессой остались одни, Камилл предложил вернуться к прерванному разговору.
Опустившаяся на Пустынное плато ночь действительно выдалась прохладной. Из-за резкого перехода от дневной жары к ночной свежести Лию знобило, и она поплотнее завернулась в теплый шерстяной плащ.
– Может, подойдем к огню? – предложил Камилл, но принцесса покачала головой, посмотрев на сидящих там охранников и кого-то из дипломатов. Солдаты обычной, регулярной армии, конечно же, не компания благородным, но охранники как раз обычными не были. Попасть в дворцовую охрану не так просто, и никакая протекция здесь помочь не могла, кандидат либо подходил, либо нет. Кроме того, эта элитарная часть войск Леантара состояла из сыновей благородных особ, по каким-то причинам лишившихся своих земельных владений, данства, и потерявших право на частицу «дан» в имени. Нередко попадали сюда и продолжатели военных династий, начинающие службу, так сказать, с низов. Так что дипломатам было вовсе не зазорно по-простому сидеть у огня с кружкой подогретого вина и шумно обмениваться с солдатами «историями из жизни». В их компании наверняка было весело, но то, о чем Лия хотела говорить с советником, должно было остаться между ними.
Камилл проявил галантность: сходил к костру и принес своей принцессе кружку с вином.
– Если вы рассчитываете, что я захмелею и забуду, о чем собиралась говорить, то не стоит надеяться, – сказала девушка, принимая подношение, и рассмеялась. Получилось неестественно, и Лия почувствовала неловкость. Рискуя обжечься, она отпила пахнущее пряностями вино.
Советник молчал, наверное, ждал, что принцесса заговорит первой, и смотрел в темноту, прореженную туманными лентами свечения, исходящего от песка. Где-то рядом похрапывали стреноженные лошади – нашли островок не слишком сухой травы и радовались дополнению к походному рациону, состоящему из зерна.
– Кто вы? – вдруг спросила Лия. Вино разогнало кровь и придало решимости, запасы которой буквально таяли, а вместо них – неуверенность и сомнения, сомнения и неуверенность. Целый ворох. И причиной этому было не только странное влияние Сойл-горы. Как ни крути, а девушке было только пятнадцать – возраст, когда полагается мечтать о любви, кавалерах и балах, а не забивать голову вопросами внутренней и внешней политики.
– Кто вы такой? – повторила она, в упор глядя на Камилла, несмотря на вновь возникшее ощущение разглядывания изнутри.
– Сон Кай Камилл, советник и Наставник вашего высочества.
Советник стоял спиной к костру, и Лия не могла отчетливо видеть его лицо, но что-то подсказывало, что на его худой физиономии появилась едва заметная улыбка. Это раздражало. Принцесса терпеть не могла, когда с ней обращались как с ребенком, не принимали всерьез.
