– Она предупреждала, что к кому-то обратится, – сказала Нюсики дрожащим от праведного гнева голосом.
– К какой-то второсортной журналистке из замызганного новостного сайта? – Алтай решил сделать вид, что статейка его только позабавила, но на самом деле он ужасно разнервничался: в последние дни жизнь его была похожа на затянувшийся кошмарный сон, о котором он забывал, только когда ложился спать. – Ты закажи что хочешь. Я не буду есть. Отойду покурю.
– Ты можешь курить здесь! – крикнула Нюсики ему в спину. Ответа не последовало.
«Ну, сейчас я этой М. Худатовой покажу», – подумала Нюсики, придушив пальцами свой телефон.
Алтай стоял и смотрел на гору, похожую на мохнатую крысу, когда сработало напоминание, поставленное утром. Не давая себе времени, чтобы засомневаться и пойти на попятную, Алтай набрал городской номер соседей и, дождавшись оглушительного рёва «А-а-ало!!!» из благоразумно отставленного подальше от уха телефона, призвал весь свой ораторский опыт ведущего:
– Здравствуйте, я говорю с Гюльсум-ханым? – Когда она в последний раз общалась с Алтаем, тот был значительно моложе, и голос его ещё не утратил мелодичности, так что сейчас она его не узнала. – Я принёс горестную весть…
Алтай лучше владел литературным азербайджанским, чем разговорным, поэтому Гюльсум не все употреблённые им слова поняла, но общий смысл до неё дошёл, и был он радующим.
– Ай Аллах, Аллах!!! – заорала она так, словно под стенами рая вызывала Аллаха на смертный бой.
– Мы ждём вас на похороны.
Гюльсум швырнула телефонную трубку на место и взревела:
– Твоя мать скончалась, пусть Аллах окажет милость!!! Собирайся, едем в Гах!!!
– Как скончалась? – робко удивился муж. – Она ничем не болела же…
– От старости скончалась!!!
– Человек в шестьдесят пять лет от старости разве умирает?
– Ты со мной спорить будешь, говна кусок?!!
Гюльсум, не переставая браниться, быстро снарядила в дорогу мужа и сына, собралась сама, и все вместе они рванули к автовокзалу, чтобы успеть на автобус до Гаха.
Оскалившись от напряжения, Нюсики сочиняла комментарий под статьёй. «Между прочим прежде чем разводить подобную димагогию узнали бы правду а не слушали бы не одыкватную женщину, которая приходила к нам и угрожала!!! Я там была и знаю о чем говорю!!! Она дала всего 100 манат, а потом 200 предложила, и тогда Алтай её выгнал. 200 манат это по вашему такие большие деньги?!» – написала она после долгих раздумий.
– Я заказала нам кябаб и садж, – довольно сообщила Нюсики вернувшемуся Алтаю.
– Ну ладно, – Алтай украдкой пересчитал деньги в кармане. – А что это ты так многозначительно ухмыляешься?
– Смотри, – не удержалась Нюсики и сунула ему под нос телефон. – Я этой гадине комментарий написала.
Алтай быстро пробежал глазами выдающийся образец адвокатской речи.
– Я, конечно, знал, что Бог не дал тебе мозгов, но ты же мой мозг выедаешь уже четвёртый год, и к тебе до сих пор не перешла его сила? – Он чуть ли не швырнул ей телефон.
– Что я опять не так сделала?!
Алтай открыл было рот, чтобы объяснить, но увидел, как побагровело её лицо, вспомнил, что им ещё обедать вместе, а главное, вовремя сообразил, что, будь у Нюсики хотя бы малейший шанс понять его объяснения, она бы ни за что не настрочила такой комментарий.
– Ничего. Забудь.
Пока не принесли заказ, они сидели молча. Как только официант разложил на столе сыр, зелень и сковороду с овощами и мясом, под которой на подставке тлели угли, Нюсики приободрилась и сказала:
– Давай сделаем фоточку вдвоём. Давно у нас не было совместных. А то люди подумают, мы расстались.
– Так я уже всем сказал, что мы расстались, – невозмутимо ответил Алтай.
– Зачем? Зачем опять? Сколько можно над Нюсики издеваться?! – Она всё-таки заплакала, пошёл дождь, еда стремительно остывала даже над горящими углями, и Алтай, с усилием затолкав в себя немного мяса и хлеба, выбрался из-за стола.
– Куда ты пошёл?!
– Прогуляюсь. Надо иногда с природой общаться, знаешь ли.
– Подожди Нюсики, вместе пойдём! Там же дождь, ты промокнешь! Ты совсем дурак?!
