– Выбивать клин клином, да? – съязвил Алтай. – В любом случае, девушку я сейчас не потяну.
– Что значит – не потяну?
Она не знала. Алтай подождал, пока стол не заставят бутылками и холодными закусками, и, меланхолично жуя фиолетовый листик рейхана, поведал Таране о спонсоре, кинувшем его на деньги.
– Мне один человек, он его знает, да, он сказал, что Джабраил Велиев себе остров купил. На каком-то озере в каком-то районе.
– Вот кто прикарманил спонсорские деньги… Ну, ясно. Ждать чуда не стоит, контрактом я могу подтереться.
Алтай, конечно, знал, что мир несправедлив, но он никогда не думал, что мир может быть настолько несправедлив по отношению к нему. Ему казалось, что он уже испил приготовленную для него чашу страданий до дна, и больше с ним ничего плохого не случится, но у кого-то, кто режиссировал его жизнь, имелось своё мнение на этот счёт. Будущее своё Алтай описал бы двумя словами: «долговая» и «яма», а поскольку мыслил он образно, как всякий творческий человек, то и долговая тюрьма представлялась ему в буквальном смысле ямой, глубокой и широкой, вырытой в сырой земле, со всех сторон торчат белые корни, ползают дождевые черви и пахнет перегноем, а он сидит на дне и видит солнце раз в день, когда оно ненадолго заглядывает в яму, чтобы насладиться видом унижений Алтая. Он опрокинул в горло огненную воду. Таране стало скучно: совместные походы по гламурным лаунж-барам и магазинам нижнего белья отменялись, цена акций Алтая на бирже мужчин обвалилась, вкладчицы выбрасывались из окон. И как-то незаметно она начала уделять больше внимания Меджиду, он развлекал её байками из своей жизни, и вскоре они уже ворковали, как парочка влюблённых, предоставив Алтаю возможность спокойно поискать в интернете «акколаду» – он хотел сделать это ещё день назад, но богатая на невесёлые события работа отвлекла его.
Первой же картинкой Google выдал сцену в тёпло-красных тонах, и Алтай был почти уверен, что никогда не видел её раньше – живописное полотно Эдмунда Лейтона – он и имени-то этого никогда раньше не слышал! И всё же молодая женщина с волосами цвета осени была ему как будто знакома. Сколько он ни перебирал в памяти всех девушек, которых он любил и которые любили его, такой среди них не было. Она была похожа на воспоминание из прошлой жизни, по недосмотру стражей реальности просочившееся в жизнь текущую. Возможно, ей было суждено остаться одной из многих неразгаданных загадок. Алтай обречённо подцепил моток квашеной капусты, да так и уронил его, не донеся до рта: в коричневой массе людей взметнулись языком пламени рыжие волосы.
Долго сидеть дома Нюсики не могла – не знала, чем себя занять. Она нарисовала себе красивое вечернее лицо, наклеила ресницы и немного поснимала селфи, а затем – чего пропадать макияжу! – написала приятельнице по имени Динара. Все называли её просто Диной. Недавно Дина отметила свой день рождения в Таиланде, и Нюсики провела немало тяжких минут, рассматривая в Instagram её фотоотчёты из путешествия. Нюсики уверилась, что компания друзей – лишь прикрытие, а на самом деле Дина поехала туда с неким неизвестным женатым мужчиной, за его, разумеется, счёт, на что Нюсики не уставала намекать всем общим знакомым, готовым её выслушивать. А чтобы поставить подругу на место, в день её рождения Анастасия выложила на своей странице, сопроводив поздравительным текстом, их общую фотографию, на которой Дина получилась просто отвратительно, а она, Нюсики, вышла неописуемой красоткой. «
Расположившись на месте, Нюсики отправила любимому сообщение: «
Рыжеволосая голова явила Алтаю свой профиль, и с великим неудовольствием он узнал в ней свою вездесущую суженую. Как назло, именно этот момент Меджид выбрал, чтобы голосом, как из динамика, пожелать другу везения, а Тарана – чтобы рассмеяться чему-то своеобразным, словно у персонажа мультфильма, смехом. Прежде, чем Алтай успел определиться, пристойно ли в его возрасте прятаться под скатертью, Анастасия обернулась на голоса, и выражение её лица дало понять: не миновать очередного выяснения отношений. Меджид проследил за направлением внезапно помрачневшего взгляда Алтая и изрёк:
– Оп-па. Ну, брат, ты попал. – И, чтобы хоть как-то помочь, приобнял Тарану за талию, а она и не сопротивлялась.
– То есть для меня у тебя настроения нет, – Нюсики приблизилась к их компании, и глаза её перебегали с заставленного стола на Алтая и обратно; она не могла решить, чего ей хочется сильнее. – А для вот этих вот есть, да?
– Так, я не понял, что твоя
