Они нашли Эжана. Они не сказали ей. Потому что - Эжана с корнями. Эжана-растение. Но ведь он... совсем-совсем недавно... в беседке у пруда...
Во СНЕ.
СОН - реальнее реальности, как ты им только что говорила? Ты сама веришь в это?!
Посмотри на него - "на самом деле".
Она отстранила Джерри и сделала шаг вперед. Еще шаг... В глазах вдруг защипало, и лицо спящего неудержимо поплыло, размазалось желтовато-серым пятном. Лили отчаянно, до рези под веками, растерла кулачками слезы и широко раскрыла глаза.
- Ты видишь?! - надорванно кричал Фрэнк. - Ложись рядом с ним! Отращивай и себе корни - ты ведь этого хочешь?!..
Крепкий шнур корня из дырявого сапога. Темные штаны. Смуглая рука в разорванном рукаве. Распахнутый воротник ветхой рубахи. Жилистая шея. Острый подбородок, ястребиный нос, худые дырчатые щеки и выпуклые веки почти без ресниц... Боже мой. И как они могли подумать... дурачки.
Лили обернулась, глотая слезы, перемешанные с улыбкой.
- Это не Эжан.
* * *
Фрэнк умолк на полуслове - словно оборвали магнитофонную ленту - и даже забыл закрыть рот. Его лицо с отвисшей челюстью и круглыми синими глазами выглядело растерянным, опустошенным и по-детски обиженным. Лили пожалела бы его... если бы он вообще имел хоть какое-то значение.
- Лили, - подал голос Джерри. - Это ведь ничего не меняет. Мы можем облазить весь дворец... весь город... и найти твоего принца - но зачем? Нам все равно нужно уходить. Признаёшь ты это или нет - ты живешь не во СНЕ, а в этой, нашей реальности. Тебе нужно есть и пить... а иначе остается только пустить корни, как предлагает Фрэнк.
- Я ничего не предлагаю! - Фрэнк вышел, наконец, из ступора. - Сколько можно трепаться?! Я просто заберу тебя отсюда! Я ж не слабак какой-нибудь. Очень даже просто! - он рванулся к ней.
Лили уже знала этот его прием: взлетаешь в воздух, чувствуешь под ребрами твердое плечо и ничего не можешь поделать! - как тогда, еще в Порт-Селине, возле большой лужи поперек дороги. Метнулась за спину Джерри; тот, конечно, не успел среагировать и определиться, помогать ли Фрэнку. Закрыла лицо локтем и кинулась напролом сквозь колючие кусты.
Парк большой. Забраться подальше, скрыться, спрятаться от них! Ребята будут искать ее максимум до вечера; потом основательно проголодаются и потопают-таки домой. Возможно, рассчитывая вскоре вернуться - но это будет не так-то просто. Скорее всего, в Порт-Селине уже знают, что трое подростков пробрались на засекреченный объект. На Кордоне объявлено чрезвычайное положение, алкоголик Сэм наказан, выставлены посты настоящих, подготовленных и опытных охранников. Джерри и Фрэнку вряд ли удастся возвратиться в поселок незамеченными. Им, конечно, ничего не сделают... но и обратно уже не пустят.
Так странно думать о вещах, давно потерявших реальность и смысл. Эжан не понял бы ни слова, если б она попыталась ему обо всем этом рассказать. А что? Может быть, когда-нибудь... когда они уже поженятся, будут растить детей и править Великой Сталлой...
Она выбежала на небольшую поляну и остановилась перевести дыхание. Сердце, казалось, стучало оглушительно - но больше не было слышно ни звука. Если Фрэнк и Джерри и бросились ее преследовать, они безнадежно отстали. Разумеется, долго оставаться здесь нельзя: они запросто найдут ее по следу, проломанному в кустарнике. Нужно отдышаться и пойти дальше - медленно и аккуратно, не повредив ни единой веточки, не примяв травинки. А можно залезть на дерево, и тогда уж точно...
Только бы они ушли до вечера! Чтобы заСНУть не где-нибудь, а там, у пруда...
У края поляны возвышался огромный, чуть ли не с нее ростом, муравейник. Лили засмотрелась на муравьев - крупных, рыжих, деловитых. Интересно: тот, что разбудил ее сегодня утром - тоже отсюда? Она проследила взглядом за муравьиной трассой - и вдруг напоролась на нечто странное и абсолютно неуместное здесь.
Под деревом стоял широкий многостворчатый шкаф с прозрачной передней стенкой, разбитой на ячейки. В каждой из них выстроились рядами какие-то яркие коробки, банки, бутылки, пакеты... еще что-то непонятное, но, кажется, съестное. Лили зачарованно подошла поближе и остро почувствовала не столько изумление, сколько здоровый волчий голод.
Конструкция казалась монолитной и накрепко запертой. Но, когда Лили поднесла руку к ближайшей ячейке, закрывавший ее прозрачный прямоугольник сам собой отъехал в сторону; на срезе он был не толще бумажного листа. Она сунула руку внутрь и судорожно - вдруг закроется и придавит запястье?! выхватила первое, на что наткнулись пальцы.
Длинная золотистая булочка, разрезанная вдоль и чем-то нашпигованная однако затянутая пленкой, по которой и ногти, и зубы скользили без всякого успеха. Лили чуть не расплакалась от досады, прежде чем догадалась потянуть за красную ниточку, свисавшую сбоку. Пленка скрутилась прозрачным серпантином, и на волю вырвались тепло свежеиспеченного хлеба и потрясающий, безумно вкусный запах...
