— Я вас понимаю. Но ведь подавлять морально — далеко не то же самое, что взять лучемет и выстрелить. Заметьте: выстрелить в человека, который ничем ему не угрожал! Который только что признался ему в преданности! А вы представьте: вчера он застрелил охранника, а сегодня стреляет в неугодившего ему сотрудника. Завтра — в посла Земли! А это уже международный скандал, господин президент! При нынешней обстановке — это почти война!
— Ну, перестаньте, не говорите ерунды, — сказал Делиан, думая: «Где бы взаправду взять уверенность, что все это ерунда?»
— Может быть, может быть… Но вы ведь не можете объяснить, что побудило его застрелить охранника?
— Если я не вижу причины — это не значит, что ее нет.
— Да, разумеется. Ну, хорошо, я попробую быть с вами откровенным, насколько это возможно. Все эти колониальные ужасы, которые я вам показал, и выстрел на десерт — серьезный повод для Галактического совета задуматься, хочет ли он дальше иметь дела с Кумбиэном. А это значит, господин президент, что вы потеряете не только перспективу выхода на Землю. Вы потеряете связи, которые у вас сейчас налаживаются: Эалья, Мариза. Потом от вас отвернутся те, с кем вы сотрудничаете давно: Хайлам, Клендра, Огро… Вы окончательно потеряете тот же Эстиман. Можете потерять даже колонии, где ваша власть пока еще кажется, так сказать, нерушимой. Это — один вариант. Но есть и другой. Вспомнить, что Кумбиэн — это не только «Хейгорн». И главный здесь — вы, а не он. И если разобраться как следует, то в подавляющем большинстве совершенных компанией злодеяний виноват один человек. И, может быть, традиция компании передавать власть по наследству не так уж хороша…
— Вы же ведете расследование? — спросил Делиан.
— Да. И что?
— Ваша позиция… хм… выглядит слишком односторонней.
— Я изучил достаточно фактов, господин президент, — сказал Ундиблен. — И мои соображения очень просты. Если выбирать между одним раскладом, при котором могут пострадать очень многие, и другим, когда страдает, по большому счету, один человек… По-моему, совершенно логично представляется выбрать второй. Совету не нужна кровь и тем более война. Вам, надеюсь, она тоже не нужна.
— Господин Ундиблен! Если вы действительно верите, что при втором варианте пострадает всего один человек, то вы чересчур наивны.
— Ну, разумеется! — улыбнулся клендриец. — Теперь я понимаю, почему вы так его защищаете.
— В отличие от вас я не нахожу в этом ничего смешного.
— А вам не кажется, господин президент, что пора уже перестать жить в страхе?
— Мне, возможно, много чего кажется, — ответствовал Делиан. — Если бы я следовал тому, что мне кажется, все могло быть иначе. Например, война могла бы уже идти. Мы могли уже потерять многие колонии. Или даже сами стать колонией… хотя бы Хайлама. Видите: не только у вас там, в Совете, богатое воображение.
— Да уж, — пробормотал Ундиблен.
— Надеюсь, вы не ждете от меня решения прямо сейчас?
— Ну что вы, господин президент! К сожалению, принимать решение будете не вы и не я, а Галактический совет. Все, что вы можете сделать, — подтолкнуть его в нужную сторону.
— Я вас понял. Могу я оставить записи себе?
— Да, разумеется. Я сделал эти копии специально для вас. А если пожелаете что-то сообщить мне, господин президент, то можете связаться со мной в любое время. Даже если я буду спать, то проснусь и поговорю с вами.
— Я это учту, господин Ундиблен!
— Как вам будет угодно! Что же, господин президент, теперь я должен вас покинуть.
— Всего хорошего!
Делиан не вернулся в машину, а пошел домой пешком, пользуясь редкой возможностью подышать натуральным воздухом. Охрана неторопливо вышагивала следом.
Ну ладно, думал он, не то чтобы я совсем не мог понять Канеха. Всю жизнь его сдерживал Чанхиун, а тут профессора не стало — и он как с цепи сорвался. Нет — по идее, он перебесится и успокоится, тогда все встанет на круги своя. Проблема в том, что когда начинает беситься человек, обладающий властью и возможностями Канеха Хейгорна, он может натворить столько, что потом за полсотни лет никто не расхлебает…
Надо будет побеседовать с ним, решил Делиан. Неофициально, как говорит этот Ундиблен. Спокойно, по-дружески… как ни странно это звучит в нашей ситуации. Объяснить, чем оборачивается дело. Втолковать, вразумить… Да, конечно, я рискую. Но если оставить все как есть и пустить на самотек — будет еще хуже. Мы можем храбриться и делать вид, что самые могучие во Вселенной, но если Совет выскажет недоверие — где будет наша храбрость и могущество? Как заговорит Канех, если лишится половины своих эккумундивных ресурсов? Что он скажет, наконец, если «советчики» отберут у него новую любимую игрушку — «Призрак»?
Лучше не затягивать с этим разговором, подумал президент, подходя к дому.
