– Спасибо, – поклонился маг.
Вспышка, и Сорт исчез. Сартон медленно вышел их храма и направился к зданию судейства. А меньше чем через полчаса гвардейцы короля уже выводили Иллу из его дома. Часть их осталась вместе со стражей внутри, внимательно обследуя помещение.
Как ни призывал жрец своего божественного покровителя, все было тщетно. Сорт молчал. Лишь камень кольца – символ верховной жреческой власти покрылся мелкими трещинами и рассыпался. Сорт отвернулся от бесчестного торговца.
Утром следующего дня Сартон вновь стоял в храме всех богов, а перед ним стояли пятеро мужчин. Разговор был не долгим. Вспышка, и вот уже никого нет в обширном подземном храме. Приведший туда мага Рутра покачал головой и отправился в сторону двери храма Дизолы. Избранная верховной жрицей их с Тамией дочь еще не до конца освоилась со всеми делами, периодически обращаясь за помощью к отцу. Пусть у них разные божества, бюрократия везде одинакова. Вечером же он будет ждать своего бога с бутылочкой вина. А маг, что ж, это был его собственный выбор.
Лина сидела на скамейке парка, следя за племянниками. Два очаровательных непоседы за утро успели настолько довести родителей, что она не придумала ничего лучше, чем выразительно посмотреть на брата и невестку, потрясти собственную заначку, а потом утащить неугомонную парочку сначала на аттракционы, а теперь просто в парк. Исходя из опыта, она уже знала, что, выплеснув за день на свежем воздухе лишнюю энергию, они потом будут несколько дней вести себя тихо. А там у невестки отпуск, и она увезет их в деревню к бабушке.
От тайных мечтаний девушку отвлек собственный желудок, намекавший, что не плохо бы подкрепиться. Заглянув в кошелек и пересчитав оставшуюся там наличность, Лина позвала расшумевшихся мальчишек, и под любопытствующие взгляды оккупировавших большинство лавочек пенсионеров, потащила своих подопечных кормиться. Ну не виновата она, что дражайший братишка, будучи старше всего-то на два с половиной года, умудрился в восемнадцать лет жениться и к двадцати годам завести пару ребятишек. А теперь еще и третий на подходе.
Лина улыбнулась. Накануне, пока мать гуляла с внуками, эта парочка сама устроила разборки. Непонятно, что они не поделили, но Алиса, жена ее брата, ныла, что она никому не нужна, и такой бегемотихе, уйти-то не к кому, не посмотрят. В результате чего Женька, брат Лины, тут же заявил, что с пятью детьми она точно никому, кроме него не будет нужна, и ушел, громко хлопнув дверью, оставив жену осознавать угрозу. Пришлось уже самой Лине утешать невестку. Впрочем, так вскоре и сама успокоилась, заявив, что с таким поганым характером она никому и не понадобится, что с детьми, что без них, а Женьке надо ставить памятник на Красной площади за терпение. Девушка слушала ее, понимая, что говорят в родственнице в первую очередь гормоны. В общем, к возвращению старшего и младшего поколений, в доме царили мир и любовь.
Сделав заказ, Лина усадила пострелят за стол, влажными салфетками вытерла им руки и выдохнула. Сессия позади. Впереди последний год и диплом. На горизонте, благодаря заведующему кафедрой, замаячила интересная работа. Вот только в личной жизни было глухо. Все свободное время Лина уделяла племянникам, что с одной стороны радовало их родителей, с другой временами вызывало приступы ревности. Да мать вздыхала украдкой, что дочери не везет в личной жизни. Но Лина пока была не готова к очередным серьезным отношениям. И она отговаривалась тем, что надо сначала закончить учебу, а потом уже бегать по мальчикам. А сама вспоминала ночь, когда очнулась дома на кухне. Все было словно вчера.
Сознание к девушке возвращалось медленно. От неудобного положения затекли плечи и шея. Что же такое произошло, и где она вообще находится. И что с Сартоном? Неужели она не успела? Прежде чем показывать, что она очнулась, надо было понять, где она находится. Судя по положению, она сидит на стуле, а перед ней стоит стол, на котором она и полулежала. Странно. Если бы ее взяли в плен, то, скорее всего, она бы сейчас была или в горизонтальном положении, валяясь на соломенном тюфяке, или в вертикальном, подвешенная на цепях.
В висках стучало, вторя назойливому звуку извне. Даже с закрытыми глазами она различала резкую смену освещенности в помещении. Девушка потянулась, одновременно открывая глаза. Взгляд уперся в белую стенку холодильника. Чуть в стороне часы на микроволновой печке показывали, начало четвертого. Лампа в последний раз моргнула и окончательно погасла. «Перегорела» – промелькнуло на периферии сознания. А потом обрушилось понимание случившегося.
