Слова Дмитрия, произнесённые с ледяной отстранённостью, эхом разнеслись внутри неё, оставляя после себя ощущение пустоты. Она смотрела на него, надеясь уловить в его лице хоть намёк на эмоцию, на какое—то объяснение, но он лишь снова поднял газету, давая понять, что разговор закончен. Лия не могла подобрать слов, которые могли бы хоть немного прояснить для неё эту реальность.
Весь день прошёл в удушающей, звенящей тишине, словно между ними стояла невидимая стена. Дмитрий был занят в своём кабинете, погружённый в дела, а Лия бесцельно перемещалась по квартире, прислушиваясь к каждому его шагу, но не находя в себе смелости заговорить. Разговоры сводились к дежурным фразам, сказанным не глядя, и не оставляли после себя ничего, кроме тяжёлого осадка. Даже воздух в квартире казался неподвижным, как в доме, где давно никто не смеялся.
Дмитрий работал в кабинете, изредка выходя, чтобы позвонить кому—то или проверить что—то на телефоне. Он почти не разговаривал с ней. Однажды, проходя мимо, он лёгким движением провёл рукой по её плечу – не ласково, скорее как бы между делом, из привычки.
Лия сидела на диване, машинально перелистывая страницы книги, но текст перед глазами терял всякий смысл. Слова расплывались, не задерживаясь в сознании, мысли ускользали, будто её разум отказывался сосредотачиваться на чём—то конкретном. Она чувствовала себя зрителем в чужой жизни, без права вмешиваться в сюжет. Её руки держали книгу, но в голове были совсем другие образы – случайные воспоминания, ощущения, которые приходили и исчезали, не оставляя следов.
Лия пыталась собрать в голове хоть какие—то чёткие воспоминания о нём, но память подкидывала лишь разрозненные обрывки. Она старалась представить момент их знакомства, восстановить обстоятельства, при которых их пути пересеклись, но всё выглядело так, будто ей в голову загружают чужую историю.
Образы всплывали хаотично: командировка, длинный стол переговоров, его уверенная речь, строгий взгляд, короткие обсуждения юридических нюансов. Она помнила, как смотрела на него издалека, но не знала, почему это воспоминание вызывало в ней дискомфорт. Всё было не так, как должно было быть.
Её сознание словно подкидывало воспоминания в случайном порядке. Командировка, длинный стол переговоров, его чёткие, выверенные слова. Юрист. Человек, привыкший всё контролировать. Она помнила его руки, сжимающие документы, помнила, как наблюдала за ним на конференции, замечая, как он ловко оперирует фактами. Они говорили о чём—то за ужином в ресторане отеля, он предложил подвезти её до дома.
Она не знала, почему эти сцены казались ей настоящими, если она никогда не помнила его раньше. Но чем больше она думала, тем отчётливее всплывали детали. Лия словно подстраивалась под новую реальность, становилась её частью.
А если всё это не случайность, а закономерность? Если её сознание теперь не принадлежит одной реальности, а бесконечно скользит между ними, подстраиваясь под каждую, будто меняя роли в бесконечной пьесе? Если каждое утро она будет просыпаться в новой жизни, среди чужих людей, вынужденная каждый раз привыкать к новому имени, новому дому, новому прошлому?
Вечером, когда Дмитрий вернулся в гостиную, она уже знала, что не сможет заговорить о своих чувствах.
– Как прошёл день? – спросил он.
– Хорошо, – ответила она, даже не думая, насколько этот ответ далёк от правды.
Он сел рядом, налил себе виски.
– У тебя странный взгляд, – заметил он.
Лия отвела глаза.
– Просто устала.
– Тогда ложись. Завтра рано вставать.
Она не спросила зачем, а просто встала, выключила свет и ушла в спальню, зная, что не найдёт в этой постели ни уюта, ни спокойствия.
Но самым страшным было не это. Самым страшным было то, что, просыпаясь утром, она не знала, кто будет лежать рядом.
Лия проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь занавески, и ощущения тёплого воздуха, наполненного запахами кофе и чего—то сладкого. Её тело всё ещё находилось в том состоянии, когда сознание балансирует между сном и явью, но что—то уже подсказывало ей – утро изменилось.
Простыни были мягкими, тёплыми, пахли лавандой, а рядом с ней никого не было. На мгновение её охватила паника – чего она боялась, она не знала, но следующее, что бросилось в глаза, заставило её затаить дыхание.
На кровати, у подушки, лежал плюшевый медведь. Немного потрёпанный, с чуть кривой улыбкой и слегка сплющенной лапой. Рядом валялся розовый носочек, слишком маленький, чтобы принадлежать взрослому.
Лия резко села, чувствуя, как её дыхание сбивается, а сердце начинает колотиться в груди. Она осмотрелась, охваченная тревогой, пытаясь понять, что изменилось и почему внезапное ощущение пустоты сдавило её изнутри.
Комната была светлой и просторной, стены окрашены в тёплые кремовые тона. Возле окна стоял удобный мягкий диван, покрытый клетчатым пледом, а рядом с ним – небольшая детская кроватка. На тумбочке – ночник в форме звезды. Всё здесь словно дышало спокойствием, семейным уютом.
