Лия стояла чуть в стороне, держа в руках небольшой чемодан. Он был лёгким, почти невесомым, и не тянул руку привычной тяжестью. В нём не было ничего лишнего, только самое необходимое, словно она впервые в жизни не пыталась взять с собой слишком многое, не пыталась уместить в поездку воспоминания, прошлые версии себя, что—то, что должно было удержать её в привычном. Чемодан был простым, а решение – окончательным.
Она перевела взгляд на часы на вокзальной башне. Время двигалось к отправлению, секунды стекали плавно, но необратимо.
Что ждёт её там, в Санкт—Петербурге? Будет ли это встреча с прошлым, которое она так долго искала, или столкновение с чем—то совершенно новым, не имеющим ничего общего с её воспоминаниями? Она не знала, принесёт ли эта поездка покой или же заставит её снова сомневаться в сделанных выборах. В её голове не было готового сценария, ни одна из возможных реальностей не могла подсказать, каким окажется этот путь. Но одно она понимала точно – дальше ждать было нельзя.
Это было странное чувство: не тревога, не страх, не даже волнение в привычном смысле. Скорее, осознание, что точка, к которой она шла, наконец—то приближается, и впереди нет больше разветвлений, альтернатив, повторяющихся попыток. Теперь путь прямой.
Голос диктора объявил отправление, мягко и размеренно, словно подводя итог её мыслям.
Лия сделала шаг вперёд, поднялась на подножку вагона, чувствуя под пальцами холод металла. В этот момент её охватило странное ощущение – не дежавю, но нечто похожее. Как будто она уже стояла здесь когда—то, уже принимала это решение, уже слышала эти голоса, уже знала, каково будет сделать этот шаг.
Поезд дёрнулся, плавно тронулся с места, и она вошла внутрь, опускаясь на своё место у окна.
Сквозь стекло медленно проплыли очертания перрона – фигурки людей, которые теперь уже не имели к ней отношения, гулкий ритм станции, которая скоро исчезнет, как исчезали все отправные точки.
Москва растворялась за горизонтом, превращаясь в размытые очертания домов, затем в неясные световые всполохи, а вскоре и вовсе в абстрактное ощущение чего—то оставленного позади. Город, который столько раз становился её отправной точкой, теперь исчезал, не оставляя привязок, не вызывая желания оглянуться. В последний раз она вгляделась в уходящий пейзаж, осознавая, что прощается с ним не как с местом, которое может вернуть её назад, а как с частью своей жизни, которая больше не требует повторного проживания.
Сколько раз она прощалась с этим городом, думая, что больше не вернётся? Но в этот раз прощание было другим. В нём не было горечи, не было тревоги, не было чувства, что она что—то теряет. Она не убегала, не пыталась скрыться от того, что её преследовало, не искала нового начала, не надеялась, что смена декораций изменит саму её суть. Всё, что было, осталось в прошлом, но теперь оно не тянуло её обратно. Впервые за долгое время она двигалась вперёд, не отдаляясь от чего—то, а приближаясь к тому, что ждало её впереди.
Она перевела взгляд на окно и увидела своё отражение. В ночных зеркалах чужих комнат, в тенях забытых жизней она столько раз смотрела в глаза женщине, которая не знала, где её место, которая пыталась найти себя в мирах, которые постоянно ускользали. Но теперь её взгляд был другим, и в нём было больше уверенности, чем сомнений.
Теперь её взгляд отражал не сомнения, не усталость, не страх перед будущим. Он был осознанным, наполненным пониманием того, что её путь уже определён, что позади осталось слишком многое, чтобы продолжать оборачиваться назад. Она больше не бежала от теней прошлого, не искала иллюзорных спасений в чужих воспоминаниях, не пыталась разгадать ту версию себя, которая давно перестала существовать.
Теперь она шла. Уверенно, не оглядываясь, зная, что впереди – не призрачная надежда, а реальность, требующая встречного взгляда.
За горизонтом её ожидал не просто ответ, а точка, в которой сойдутся линии прошлого и настоящего. Она не знала, какой окажется эта встреча, принесёт ли она облегчение или откроет новую главу вопросов, но в этом уже не было значения. Лия сделала свой выбор, и теперь оставалось только двигаться вперёд.
Завтра она увидит Александра – не в отражениях, не в тенях воспоминаний, не в искажённой реальности прошлого, а таким, каким он стал. Завтра узнает, есть ли у них ещё что—то, кроме памяти.
Лия сидела у окна скоростного «Сапсана», глядя на осенний пейзаж, расстилающийся за стеклом. Поля, уже опустевшие после сбора урожая, уныло серели под низкими тяжёлыми облаками. Кое—где в тумане мелькали полоски жёлтых деревьев – остатки лесополос, теряющихся на горизонте.
Между ними – редкие деревушки с покосившимися заборами, тёмными окнами и низкими крышами, накрытыми первым инеем. Время от времени попадались полуразрушенные строения – призраки прошлых эпох, выброшенные за пределы современной жизни.
