Александр сидел напротив, его лицо казалось спокойным, но в глазах отражался свет фонарей, уходящих за пределы окна. Он смотрел на неё, и в этом взгляде не было вопросов – только тихое, глубокое принятие.
Поезд нёс их в Ленинград, а она ощущала, как медленно растворяется последний мост, соединявший её с прошлым, оставляя только настоящее.
Лия осталась в этом времени, в этом выборе, который уже не подлежал сомнению. Впервые её не терзали страх и неуверенность – только ясность, только ощущение, что всё идёт так, как должно.
Она принадлежала этой жизни, этому мгновению, и больше не искала выхода, не ждала возвращения, не пыталась оглянуться назад. Всё уже свершилось.
Александр внимательно наблюдал за ней, подался чуть вперёд, вглядываясь в её лицо, словно замечая в нём что—то, что ему хотелось понять.
– О чём ты думаешь? – спросил он негромко.
Лия посмотрела на него, на этот усталый, но родной взгляд, на руки, которые лежали на коленях, на лёгкое отражение в стекле, где мелькал он и она.
Лия слегка улыбнулась, позволяя этому выражению стать отражением её спокойствия, её тихой уверенности в том, что теперь она находится именно там, где должна быть.
– О том, что впервые за долгое время я уверена в своём выборе.
Её голос звучал спокойно, ровно, без колебаний, наполненный внутренней уверенностью, которая больше не требовала подтверждения.
Она знала, что теперь двадцать четвертый год останется лишь далёкой возможностью, которую она когда—то оставила позади. Теперь, если её жизнь вновь приведёт туда, это произойдёт естественным путём – шаг за шагом, без скачков, без потерь, без надрыва.
Больше она не пыталась вернуться. Не ждала. Её жизнь принадлежала только этой реальности.
Морозный ветер с Невы пронизывал до костей, но Лия не чувствовала холода – слишком много эмоций бушевало внутри. Они вышли из вагона, смешавшись с толпой. В Ленинграде у них не было ни дома, ни связей, ни уверенности в завтрашнем дне. Единственной их опорой были они друг для друга.
Александр глубоко вдохнул ледяной воздух и огляделся. Город встретил их серым небом, тяжёлыми тучами и промозглой сыростью. Лия подняла воротник пальто, сжимая ткань в кулаке.
– Знаешь, я думала, что побег в никуда будет страшнее, – тихо сказала она, глядя на массивные здания, застывшие, неподвижно возвышаясь над улицами.
Александр усмехнулся, едва заметно тронув её локоть.
– Ленинград – это не "никуда", – его голос звучал уверенно. – Это город, где люди начинали с нуля и становились великими.
Лия повернулась к нему, её взгляд задержался на его лице. Он не выглядел встревоженным, а совсем наоборот – и в этом спокойствии читалась внутренняя убеждённость, которая и привела их сюда. Она знала, что он прав, но реальность, которую предстояло прожить, уже давила своим весом.
Они молча вышли на привокзальную площадь, где в воздухе смешивались запахи мокрого асфальта, выхлопных газов и кофе из ближайшего буфета. Люди торопились, пряча лица в воротники, пробираясь между снежных сугробов, оставляя на льду цепочки неуверенных следов.
Им предстояло первое испытание – найти жильё.
Квартира нашлась на Петроградской стороне – крошечная комната в коммуналке, где стены отсырели, а потолок в углу тронулся паутиной трещин. За дверью слышались голоса соседей, доносился скрип кровати, резкие вздохи, чьи—то быстрые шаги по коридору. Лия внимательно осмотрела жилище: облезлые обои, тусклая лампочка под потолком, старая печка в углу и скрипучий шкаф с разломанной дверцей.
– Так и живёт ленинградская интеллигенция? – усмехнулась она, разглядывая обстановку.
Александр поставил чемоданы у стены и с лёгкой усталостью провёл рукой по лицу.
– Мы – ленинградская интеллигенция? – он взглянул на неё с искренним интересом.
Лия обернулась к нему и, пожав плечами, улыбнулась:
– Теперь – да.
В её голосе прозвучало что—то большее, чем ирония. Александр понял это, подошёл ближе и притянул её к себе.
– Мы справимся, – сказал он твёрдо, глядя ей в глаза.
Лия прикоснулась к его щеке и кивнула. В этом холодном городе, в этом сыром жилище, среди чужих людей и чужих стен – они были вдвоём. И этого должно было хватить.
Александр устроился ассистентом на кафедру в университете. Заработок был скромным, но перспективы открывались большие. Лия начала работать редактором в небольшой газете, набивая руку на различных статьях, которые её не интересовали, но давали возможность оставаться в профессии.
– То, с чем ты работаешь это просто слова, Лия, – сказал главный редактор, пожав плечами. – Если хочешь делать настоящую литературу, придётся подождать.
Лия ждала. По ночам, когда коммуналка засыпала, она открывала тетрадь и писала. Её пальцы мёрзли, чернила растекались на неровной бумаге, а строчки рождались между стуком водопроводных труб и криками нетрезвого соседа.
Александр, возвращаясь поздно, находил её за письменным столом, согнувшейся над страницами. Он ставил на стол чашку дешёвого растворимого кофе, садился напротив и долго смотрел на неё.
