Александр медленно закрыл дверь кабинета и на несколько секунд просто стоял, прислонившись к ней спиной. В груди ощущалось непривычное напряжение, будто неведомая сила сжала его изнутри, не давая сделать ни вдоха, ни выдоха с прежней лёгкостью. Он заставил себя оттолкнуться от двери, прошёл к столу и опустился в кресло, тяжело облокотившись на деревянную поверхность.
Его пальцы машинально коснулись записей, но он даже не взглянул на них. Вместо этого положил ладони на столешницу и глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли воедино. Всё было привычно: тусклый свет настольной лампы, полки с книгами, запах бумаги, пропитанный годами, но внутри царил полный хаос.
Он прикрыл веки, пытаясь сосредоточиться, и перед мысленным взором тут же всплыл её взгляд – глубокий, внимательный, проникающий в самые потаённые уголки его сознания.
Эти несколько секунд в аудитории не должны были ничего значить, но он ощущал, как они въелись в его сознание, заполнили собой всё. Не просто уверенность в её глазах, не просто умение держать паузу, а что—то большее. Будто в ней появилось знание, которого раньше не было, будто она смотрела не просто на него, а сквозь него, читая то, чего он сам не осознавал.
Он осознал, что оказался в ситуации, из которой не так просто выйти, что внутри него начало зарождаться нечто, чего он не мог больше игнорировать.
Осознание пришло стремительно, неотвратимо, словно он стоял у края и только сейчас понял, что шагнуть назад уже нельзя.
Лия шла по улице, не обращая внимания на прохожих, на мокрую брусчатку, на дыхание вечернего города, в котором плавились огни витрин и шелестел под ногами лёгкий ковёр из опавших листьев. Её шаг был твёрдым, взгляд – направленным вперёд.
Внутри царило спокойствие, но это не было пустым безразличием или отрешённостью, а ощущением завершённости, словно каждый её шаг сегодня имел особую важность. Она осознавала, что этот день стал переломным моментом, тем самым рубежом, после которого нет возврата. Всё менялось не стремительно, не сиюминутно, но с той неизбежностью, что свойственна настоящим переменам. Она заложила основу чего—то нового, и это осознание наполняло её решимостью.
Отныне прошлое больше не было чем—то неизменным. Она больше не была той Лией, что когда—то боялась смотреть ему в глаза, что мечтала о нём издалека, но никогда не осмеливалась сделать шаг.
Девушка осознанно перешла границу между прошлым и настоящим, сделав шаг, которого долго избегала, но который теперь казался единственно верным. Она не просто вошла в его жизнь – она оставила в ней след, сделала своё присутствие ощутимым и значимым. Отныне она не собиралась оставаться тенью, не желала быть воспоминанием, которое можно стереть или забыть. Эта студентка была здесь, и её выбор был сделан.
"Теперь всё будет по—другому".
Лия пробуждалась медленно, словно её сознание не хотело полностью возвращаться в реальность. Где—то на границе сна всё ещё звучали голоса, обрывки разговоров, теплая тишина, размытые прикосновения, шёпот, который невозможно разобрать. Но он убаюкивал, успокаивал, не давал забыться. Она не торопилась открывать глаза, цепляясь за это зыбкое состояние, в котором ещё можно удерживать ощущения, оставаясь в безопасности между прошлым и настоящим.
Она чувствовала, как её тело было расслаблено, но в нём ещё теплился след чего—то недавнего – как будто не до конца угасший жар чужой кожи, тяжесть руки, лежащей на её талии, тихий смех, вибрирующий где—то у её ключицы. Лия точно помнила: Антон был здесь. Она помнила его дыхание, горячее и сбивчивое, его губы, скользящие по её плечу, его шёпот, прерываемый прикосновениями, как он хрипло говорил её имя, как она отвечала ему. Это было не просто воспоминание – это было пережитое, ощущение, что ещё не растворилось, не стало далёким.
Но что—то было не так.
Женщина медленно провела рукой по простыне, ожидая наткнуться на тёплый след его тела. Её пальцы скользнули по ткани, но та была прохладной, чуть шершавой, но без единой складки, будто здесь никто не лежал. Она нахмурилась, всё ещё не открывая глаз, надеясь, что это просто иллюзия. Возможно, он встал раньше неё. Может, ушёл в ванную. Может, стоит в соседней комнате, готовит кофе, перелистывает её книги, но что—то внутри уже знало ответ – его здесь нет.
Комната утопала в мягком утреннем свете, просачивающемся сквозь плотные шторы, создавая размытые, чуть призрачные тени на стенах. Всё было на своих местах – мебель, книги, её сумка, вчера оставленная на стуле. Только вот ощущение чего—то неправильного росло, будто реальность сделала шаг назад, стерев что—то важное.
Её взгляд метнулся к тому месту, где должны были стоять два бокала с вином. Она точно помнила, как поставила их туда: один остался почти полным, второй – с тёмным следом на стекле. Но сейчас там был только её телефон.
