Лия медленно поднялась, присела на край кровати, сжав пальцы на прохладной ткани. Глаза снова метнулись по комнате, высматривая хоть какие—то следы его присутствия. Она же помнила, как он снял рубашку, небрежно бросив её на пол рядом с кроватью. Помнила его туфли, оставленные в прихожей. Помнила тёплый, немного пряный запах его кожи, смешанный с ароматом вина, едва уловимый в воздухе.
Но ничего этого не было.
Женщина медленно встала, ощущая, как внутри поднимается вязкое, холодное беспокойство. Ощущение, что реальность исказилась, стало почти осязаемым. Всё выглядело так, будто этой ночи просто не существовало. Как будто её сознание сыграло с ней жестокую шутку, подсовывая слишком реальный сон. Но это не могло быть сном.
Она вышла в гостиную, огляделась, пытаясь найти хоть что—то, что подтвердило бы её воспоминания. Пол ровный, чистый, нигде нет ни малейших следов. Нет рубашки. Нет туфлей. Нет бутылки вина, которую они открыли вчера, смеясь над тем, что так и не выбрали фильм.
Что происходит?
Лия подошла к окну, осторожно провела пальцами по стеклу, будто пытаясь почувствовать текстуру реальности, проверить, настоящая ли она. Тревога в груди медленно сгущалась, приобретая всё более чёткие очертания. Это было не просто забывчивость, не ошибка памяти – что—то изменилось, что—то исчезло, вырванное из ткани её жизни так аккуратно, что не осталось ни единого шва, только пустота, которую невозможно заполнить.
На мгновение ей показалось, что она всё ещё чувствует его прикосновение, но это было не более чем эхо.
Лия глубоко вдохнула, пытаясь унять холод, поднимающийся по позвоночнику, охватывающий её, сжимая изнутри, но это ощущение не уходило.
И тут раздался телефонный звонок.
Звук прорезал тишину резко, неожиданно, и Лия вздрогнула. В груди что—то сжалось. Она резко обернулась, её взгляд метнулся к телефону, который ровно вибрировал на прикроватном столике, словно ничего не случилось.
Она не двигалась. Телефон продолжал звонить, заполняя комнату однообразными механическими звуками. Лия знала, что должна ответить, но она не могла избавиться от ощущения, что этот звонок изменит всё.
Лия медленно протянула руку к телефону, чувствуя, как что—то внутри неё сопротивляется этому движению. Она не знала, чего ждёт, но не могла избавиться от ощущения, что этот звонок – не просто часть её обычного утра. Как будто что—то должно разорваться, когда она услышит голос на том конце провода, как будто её мир завис в хрупком равновесии, и любое неверное слово изменит его окончательно.
Она коснулась экрана, приняла вызов и поднесла телефон к уху.
– Алло? – её голос прозвучал чуть хрипло, утренним оттенком.
На другом конце секунду молчали, а затем раздался мужской голос. Он был низким, уверенным, но лишённым той тёплой небрежности, с которой он говорил с ней вчера.
– Доброе утро, Лия. Меня зовут Антон.
Имя прозвучало, словно удар, заставив её разум замереть. Он назвал себя так, но его голос не был знакомым, не нёс в себе того тепла, с которым он произносил её имя ещё вчера.
– Я журналист, работаю для… – он назвал издание, но её сознание уже затормозило восприятие.
Она почувствовала, как внутри всё застыло, будто её тело перестало правильно функционировать, будто что—то в мире вокруг дало трещину.
– Антон? – повторила она, не в силах сразу осознать происходящее.
– Да, – его тон оставался официальным, бесстрастным, словно они никогда не встречались. – Я хотел бы взять у вас интервью, если у вас будет время в ближайшие дни.
Лия моргнула, ощущая, как внутри неё нарастает холод.
– Антон, это не смешно.
– Простите?
– Мы ведь уже говорили, ты провёл со мной всю ночь.
В трубке повисла пауза. Она слышала его дыхание, почти видела, как он приподнимает брови, как слегка хмурится, прокручивая в голове её слова, но не находя в них смысла.
– Боюсь, вы меня с кем—то путаете, – наконец сказал он. В голосе не было ни малейшего следа насмешки, ни намёка на то, что он продолжает розыгрыш. Только профессиональная вежливость и лёгкое недоумение.
Лия открыла рот, но не смогла сразу найти, что сказать.
Его голос звучал ровно, спокойно, но не было в нём ни единой ноты узнавания, ни даже осторожного намёка на двусмысленность. Он говорил с ней как с посторонним человеком.
Она почувствовала, как внутри всё сжимается в ледяной комок.
– Антон, ты правда… Ты действительно не помнишь?
– Что именно я должен помнить?
Лия хотела сказать, что он должен помнить её губы, её кожу, её голос, тепло её тела рядом, их разговоры, как он смял рубашку в пальцах, как проснулся среди ночи, запуская ладонь в её волосы, но ничего из этого не имело смысла, если он смотрел на неё через телефон, как на случайную журналистскую встречу.
– Мы вчера… – начала она, но голос сорвался.
– Вчера я был на встрече с редактором, – спокойно ответил он. – Если вы о чём—то другом, боюсь, что…
Он оборвал фразу на полуслове, будто что—то внезапно осознав или не найдя нужных слов. Лия, чувствуя, как внутри растёт смутное предчувствие, закрыла глаза, пытаясь осмыслить произошедшее.
