Она всматривалась в лицо Олега, ловя в его глазах отражение прошлых лет, и вдруг ощутила, как внутри что—то болезненно сжалось. Перед ней сидел человек, который сумел сохранить себя, пройти путь, не потеряв важного, не забыв, кто он есть. В его голосе звучало спокойствие, уверенность человека, знающего, что его жизнь сложилась так, как должна была. Он жил полной жизнью, двигался вперёд, строил семью, растил детей, наслаждался своей работой. Он помнил их общее прошлое, но не цеплялся за него, не искал в нём потерянных смыслов.
А Лия? Она двигалась? Жила? Или только существовала, наблюдая, как окружающий мир продолжает своё движение, в то время как она застряла в каком—то бесконечном повторении, словно лист бумаги, который невозможно заполнить? Где была её реальная жизнь? Не та, которую видели со стороны, а настоящая, живая, та, что приносит радость и удовлетворение? Она не знала ответа.
Олег сосредоточенно наблюдал за собеседницей, держа в руках блокнот, который скорее служил привычным атрибутом, чем необходимым инструментом. Запись уже шла, но он продолжал делать пометки, машинально подчёркивая слова, обводя что—то в круг, задумчиво постукивая ручкой по краю стола. В этих движениях сквозило что—то старое, знакомое, что—то из тех времён, когда они ещё были студентами, когда конспекты лекций превращались в испещрённые чернильными линиями страницы с пометками, стрелками, нарисованными в полях фигурами.
Теперь он был журналистом. Теперь перед ним сидела не просто знакомая по студенческим годам, а женщина, чьё имя знала вся страна, автор, чьи книги заполняли витрины книжных магазинов. Формально они встречались ради интервью, но в его взгляде не было той холодной отчуждённости, с которой обычно смотрели на неё представители прессы. Олег не искал сенсации, он не пытался поймать её на слове, он просто смотрел на неё, словно пытался увидеть ту, которую знал когда—то.
– Твой новый роман о сильной женщине, которая нашла свою судьбу, – сказал он негромко, продолжая постукивать ручкой по краю страницы. – Ты чувствуешь себя так же?
Лия подняла на него взгляд, затем перевела его на чашку с кофе. Темноватая жидкость слегка подрагивала, на её поверхности застыла тонкая плёнка, отражающая мягкий свет ламп. Она вглядывалась в неё, словно надеялась увидеть там ответ.
Вопрос был ожидаемым, простым, очевидным. Один из тех, что задают на каждом интервью. Но почему—то именно в этот момент она поняла, что не знает, что ответить.
За окном кафе проходили люди. Кто—то смеялся, кто—то оживлённо рассказывал сплетни собеседнику, кто—то шёл быстро, рассекая людской поток, а кто—то останавливался перед витринами, задерживался, разглядывая выставленные товары. Жизнь текла своим чередом, и она вдруг поняла, что не чувствует к ней никакой привязанности.
Лия находилась в этом кафе, напротив старого друга, и обстановка выглядела привычной, обыденной, но внутри что—то подсказывало, что логика событий даёт сбой. Но где—то глубоко внутри прозвучал тихий, едва слышный сигнал тревоги.
Всё вокруг казалось правильным, логичным, но внутри что—то не совпадало, словно её существование здесь было не более чем теневым отражением. Эта жизнь была выстроена по всем канонам успеха, но почему—то не чувствовалась её собственной.
Взгляд скользнул по залу, оценивая лица посетителей, их жесты, мимику, движения, которые складывались в привычную картину будничной жизни. Сюда приходили люди – обедали, пили кофе, беседовали, кто—то коротко улыбался официантам, кто—то теребил телефон в руках, кто—то просматривал газету, не особо вчитываясь в напечатанное. Всё выглядело реальным, но не имело к ней никакого отношения.
Олег продолжал ждать ответа, но теперь его взгляд стал внимательнее. Он почувствовал её колебания и знал её слишком хорошо, чтобы не заметить малейшей тени сомнения на лице. Лия глубоко вдохнула, позволила лёгким наполниться воздухом, затем так же медленно выдохнула.
Книги, интервью, встречи с журналистами, обсуждения, лекции, работа с редакторами, фотосессии, съёмки в студиях, круглые столы, презентации – это и была её жизнь. Жизнь, которую она выстроила, которую поддерживала годами, следуя тщательно выверенному пути.
Но сейчас, в этот момент, она поняла, что не принадлежит этому миру.
Её место находилось где—то в другом измерении, в иной реальности, от которой её отрезали, оставив в этой искусственно выстроенной оболочке.
Образ, который видели окружающие, был лишь тщательно выстроенной иллюзией, созданной годами, отточенной до совершенства. Казалось, что каждая деталь, каждая интонация, каждое движение следовали определённому сценарию, в котором не осталось места для искренности.
– Конечно, – произнесла Лия, сохраняя спокойствие в голосе, даже не позволив дрожи пробежать по интонации.
Улыбка, которой она одарила Олега, была такой же, как и всегда, безупречной, естественной, той самой, которую ждали от неё, которую она научилась дарить всем, кто смотрел на неё с ожиданием.
Олег кивнул, удовлетворённо записал что—то в блокноте, не подозревая, что за этой улыбкой зияла бездна.
