Женщина медленно села, провела ладонью по лицу, задержав пальцы на висках, где слабо пульсировала головная боль. Странное чувство, оставшееся с вечера, не проходило. Будто бы внутри неё поселился кто—то другой, чуждый, безразличный, механический. Всё вокруг оставалось прежним: идеальная спальня, запах дорогого постельного белья, приглушённый свет ночника, оставленного включённым, но внутри всё было неправильно.
Сжав пальцы, она встала, чувствуя, как прохладный паркет касается босых ступней. Накинув халат, направилась в кухню, включила кофемашину, машинально наблюдая за тем, как капли горячего эспрессо медленно наполняют чашку. Сделала глоток. Горечь кофе разлилась по нёбу, но не принесла бодрости.
Сегодня её ждала встреча. Очередное интервью, назначенное пресс—секретарём. Она не знала, кто именно будет журналистом, но особого значения это не имело. Всё шло по отработанной схеме: заранее согласованные вопросы, правильные ответы, выдержанный образ.
Она подняла чашку к губам, позволила кофе коснуться языка, но горечь напитка не принесла ни пробуждения, ни облегчения. Жидкость обжигала горло, но внутри оставалась прежняя тяжесть, похожая на свинцовый груз, который невозможно было скинуть.
Лия посмотрела в окно. Город уже просыпался, серый рассвет уступал место дневному свету, люди спешили по своим делам, улицы наполнялись звуками. Где—то среди них была и она, но какая?
Кафе оказалось небольшим, уютным, наполненным запахом свежеиспечённого хлеба и кофе. Тёплый свет ламп делал обстановку камерной, создавая иллюзию уединения даже среди других посетителей. Лия вошла, огляделась, сняла пальто и направилась к столику у окна. Официантка с улыбкой приняла заказ, а она снова почувствовала этот странный вакуум внутри себя, словно вся её жизнь заключалась в этих простых, автоматических движениях.
Она не ждала ничего особенного от этой встречи. Разговор, диктофон, привычные вопросы, знакомые формулировки. Но когда дверь открылась и в кафе вошёл мужчина, её рука, державшая ложечку, застыла на мгновение.
Фигура у дверей привлекла её внимание ещё до того, как она успела осознать, почему дыхание вдруг сбилось, а ладони стали прохладными. Мужчина, высокий, с уверенной осанкой, шагнул в зал, оглядываясь по сторонам, и в этот момент её сердце замерло. Олег. Дыхание прервалось, а реальность на мгновение сузилась до его силуэта, знакомого до боли, до деталей, до движений, которые не изменились за столько лет.
Глаза расширились, дыхание замерло, и в ту же секунду что—то щёлкнуло внутри, словно она снова стала той самой студенткой, у которой были мечты, у которой было прошлое, полное искренних мгновений.
– Лия! – его голос прозвучал чуть громче, чем требовалось, но в нём было столько неподдельной радости, что она не смогла не улыбнуться в ответ. – Не может быть! Это ты?!
Олег широко улыбался, и в его глазах сияло что—то родное, забытое.
– Олег… – её голос дрогнул. – Что ты здесь делаешь?
Он шагнул ближе, не скрывая восторга.
– Работаю, живу, встречаю старых друзей, – он усмехнулся, но в этой усмешке чувствовалась неподдельная тёплая искренность. – Уже двадцать лет в журналистике.
Он сел напротив, откинулся в кресле с той же небрежной грацией, что и в студенческие годы.
– Вика передаёт тебе привет, – продолжил он, улыбнувшись ещё шире. – Мы ведь с ней поженились.
Лия моргнула, вновь ощущая лёгкое головокружение.
– Вы… поженились?
– Конечно, а ты думала, как иначе? – он рассмеялся. – Уже больше пятнадцати лет вместе. У нас дети, взрослые уже. Ты бы видела их – один в тебя характером, – он покачал головой, но в голосе звучала гордость.
Лия сделала глоток кофе, наблюдая за ним.
– Ты журналист. Никогда бы не подумала.
Олег усмехнулся.
– Да уж, если бы мне кто—то сказал об этом в студенческие годы, я бы не поверил. Но жизнь странная штука. Сначала небольшие статьи, потом колонки, репортажи… А теперь вот, встречаю старых друзей по работе.
Он бросил на неё долгий взгляд.
– Ты совсем не изменилась, – произнёс он медленно, но в голосе слышался вопрос.
Лия чуть усмехнулась, отводя взгляд.
– Олег, мне кажется, я совсем изменилась.
– Возможно, но что—то в тебе осталось прежним.
Она хотела сказать, что он ошибается, но промолчала.
Они говорили долго, вспоминали университет, дни, когда жизнь была простой, а счастье – естественным. Они смеялись, вспоминая забавные моменты, обсуждали профессоров, которых когда—то так боялись, и предметы, которые казались жизненно важными.
Но Лия не могла избавиться от странного чувства.
Если Олег и Вика вместе, значит ли это, что её вмешательства в прошлое не изменили этой части реальности? Или это просто одна из версий того, что могло быть?
