В её голосе звучала уверенность того, кто видел всё, кто знал больше, чем следовало, и кто не сомневался в неизбежности того, что должно было произойти.
Лия посмотрела ей в глаза, но не смогла разобрать их цвет. Они менялись, как и всё остальное, теряя очертания, обретая их снова, но ни на мгновение не становясь чем—то, что можно было бы назвать настоящим лицом.
– Ты изменила слишком многое, – продолжала незнакомка, не моргая, не сдвигаясь с места, словно была частью этого города. – Теперь тебя нет нигде.
Лия сжала губы, пытаясь понять смысл этих слов, но они прозвучали так просто, так логично, что их даже не требовалось объяснять.
– Этот мир – не наказание, – добавила женщина, слегка наклонив голову, будто изучая её. – Это последствия твоего выбора.
Лия хотела спросить, кто она, но слова застряли в горле.
Она уже знала ответ, но он был спрятан где—то в глубине её памяти, в том самом месте, куда уходят забытые сны. Она пыталась ухватиться за него, но каждый раз он ускользал, словно тень, растворяясь прежде, чем успевал обрести форму.
Дождь лил не просто стеной – он давил и наслаивался, будто этот мир пытался стереть её, размазать, сделать такой же безликой, как те, кто уже растворился здесь до неё. Лия с трудом различала очертания, но когда её взгляд скользнул по тёмному силуэту, приближающемуся издалека, внутри что—то оборвалось. Она не слышала шагов, но чувствовала, как пространство вокруг сжимается, как воздух теряет объём, уступая место чему—то другому.
Фигура, поначалу бесформенная, словно сотканная из дыма, постепенно приобретала очертания. Серый плащ колыхался без ветра, обволакивая женщину, которая, казалось, не шла – скользила по мостовой, не касаясь её. Её лицо было странным – не просто незнакомым, но неуловимым, как изображение на экране, которое то резче, то размыто, не позволяя глазу зафиксировать его.
Лия сделала шаг назад, но стены города не дали ей места для отступления.
– Кто ты? – её голос прозвучал глухо, как если бы слова терялись прежде, чем достигнуть собеседницы.
Женщина слегка склонила голову, и её черты снова смазались, перетекли во что—то иное, едва ощутимо изменившись, но сохраняя самую суть.
– Меня зовут Верга, – произнесла она безэмоционально, и в этом имени, в этой интонации было нечто неоспоримое, что—то за гранью простого имени.
Лия ожидала объяснения, но тишина растянулась, затягивая, наполняя пространство значением, которое не требовало слов.
– Хранительница? – произнесла она медленно, цепляясь за единственное, что могло хоть немного прояснить ситуацию.
– Хранительница, – согласилась Верга. – Тех, кто зашёл за грань.
Лия резко вдохнула.
– За какую грань? – её голос дрогнул, но она не дала себе упасть в страх, удержала себя, как удерживает человек, стоящий на краю пропасти.
– Ту, что ты пересекла, когда решила, что можешь менять ход событий.
Голос Верги был ровным, без упрёка, без злобы, без эмоций – лишь констатация факта.
– Я не меняла ничего… Я просто… пыталась… – Лия осеклась, потому что поняла: её слова бессмысленны.
Верга смотрела на неё, но глаза её оставались слишком пустыми, слишком наполненными сразу всем.
– Ты пыталась править временем, – сказала она, и дождь вокруг будто на мгновение замер, цепляясь за воздух, прежде чем продолжить своё вечное падение. – Но время не терпит тех, кто ломает его законы. Теперь ты застряла между реальностями.
Это слово прозвучало не как обвинение и даже не как приговор – скорее, как сухая констатация факта, как итог пути, который она сама выбрала, даже если до сих пор не осознавала этого.
Лия качнулась, поймав себя на мысли, что сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу.
– Это… неправда. Я просто хотела…
– Исправить? – закончила за неё Верга. – Но что ты исправляла? Ты знаешь?
Лия хотела ответить, но осеклась.
Ответа у неё не было. Всё, что она считала правдой, всё, что пыталась изменить, размывалось в воспоминаниях, оставляя только ощущение неправильности. Она думала, что исправляет свою судьбу, но сколько раз за этот путь она сама рушила её?
– И что теперь? – голос Лии прозвучал тише, чем она хотела.
– Теперь ты здесь, – Верга сделала едва заметное движение рукой, словно обозначая город, улицы, которые уже не имели границ, стены, которые не бросали теней. – И можешь оставаться здесь так долго, как пожелаешь.
– Можно ли выбраться? – спросила Лия, заставляя себя говорить спокойно.
Верга не ответила сразу. Она просто смотрела, как будто взвешивала что—то внутри себя, прежде чем заговорить снова.
– Можно. Но ты должна остановить круг изменений.
Лия сжала губы.
– Круг изменений? – в её голосе прозвучало не удивление, а скорее смутное предчувствие ответа, который она уже знала.
– Ты можешь вернуться, – продолжила Верга, её голос был всё таким же ровным, – но цена – найти правильную реальность из тысячи.
Лия почувствовала, как сердце пропустило удар.
– Ты уверена, что сможешь её узнать?
Голос Верги прозвучал не как угроза, не как сомнение – просто вопрос, в котором не было ничего лишнего. Но Лия не смогла сразу ответить. Вопрос оказался сложнее, чем она думала.
