После этого слова шаман смачно врезал парню булыжником. Тот упал без сознания, его голова точно легла на край разлома. Тепло и яркий свет залили все вокруг. Ничего не было видно, только легкая, приятная вибрация окружала сознание, нежно проходила сквозь него. Вдруг стало темнеть, Алекс резко пришел в себя – он все еще был в пещере, но картинка вокруг стала какой-то мутной, размытой, точно расфокусированный кадр фотокамеры. Он видел шамана, и Станислава, отца, и свою любимую, которая уже не была той любимой, какую он знал.
А еще он видел его. Хэ. Старикан сидел на спине девушки, одной рукой обхватив ее шею, а второй размахивал, будто что-то колдовал. Эта картина почему-то напомнила Алексу старый рождественский фильм «Вечера на хуторе близь Деканьки», когда кузнец Вакула сидел верхом на черте. Ему нравился этот фильм, и он не хотел вспоминать его в столь хреновое время, поэтому сразу отогнал эту мысль прочь из головы. Но видит Бог, еще не скоро он захочет его посмотреть. Теперь, за каждым просмотром он будет вспоминать, как на его жене сидел этот старый ублюдок.
Молодой мужчина поднялся. Взглянув еще раз на Юлиану, он обратил внимание что рука которой Хэ размахивал, успокоилась, она будто держала нечто сияющее. Первая мысль, которая посетила Алекса – «это душа моей Юлии». И это действительно было так.
Вдруг, откуда-то, словно издалека, послышался голос – это был Кабар.
– Ты теряешь время! – слова становились громче, долетая до ушей Алекса.
Он тут же опомнился, и повернулся к разлому. Тысячи тоненьких тросиков тянулись из глубин расщелины и уходили высоко в недра темного космоса. Они сияли и поблескивали точно хрусталь на солнце.
