Я снова и снова слышал, как она просит подкинуть дров на фоне криков одуревшего от боли шведа. Кричи громче, белобрысый ублюдок, заглуши ее слабый голос!
Тогда к нам пришел ангел. Я сам тогда был готов свихнуться от своего горя, молод был еще, поэтому, когда он постучался в дверь и сказал, что поможет, я поверил ему. Он излечил ее, и мать его, я действительно думал, что Эйвар это ангел! Я рассмеялся от этой наивной совершенно абсурдной мысли, и мой смех на фоне их голосов оказался, как скрип лезвия по стеклу. Как лезвие по моему оголённому мозгу. Если Эйвар ангел, то я Дева Мария, мать Тереза или аленький цветочек. Мое счастье продлилось недолго, на следующий день она все равно умерла, хотя казалось пребывала в полном здравии. Ангел сочувственно сказал, что смерть не обмануть, и я должен пойти с ним. Теперь-то я все понимал. С молитвой на устах, с камнем за пазухой. Он вылечил ее, чтобы я восхитился его могуществом, а потом убил, чтобы меня держала моя прошлая жизнь, как можно слабее. Эйвар мог делать хорошие поступки, но после этого обязательно следовала ждать пощечины. Это называется воспитание. Кнутом и пряником. Как не иронично при моем имени, в последствии я стал для Строя я стал этим кнутом. Мы с ним играли в хорошего и плохого копа. Я был очень-очень плохой коп, да.
Мои сыновья умерли через год. Как раз перед тем, как я решил заботливо поинтересоваться, что там с моей семьей в отсутствие любящего папочки, оставившего их ради просветления своей души. Была еще дочь, мне сказали, она пропала. Впоследствии оказалось, что ей больше остальных передались мои гены, и она оказалась потенциальным магом. Эйвар открыл ее, когда она повзрослела. Долго еще прожила, успела меня возненавидеть. Боевая девочка, гены-то мои. Ее убили Падальщики, когда ей было уже триста лет.
«Как же ты меня бесишь, отец! Когда, наконец, сдохнешь, я одену самое красивое платье и буду танцевать и пить шампанское пока не свалюсь!»
Я услышал яростный визгливый голос Астрид. Я зарычал, мое мертвое злобное сердце заколотилось в истерике. Я был ужасным отцом, хотя и она была не лучшей дочерью. Я бы с радостью еще раз послушал предсмертные крики тех Падальщиков, но их голосов я не слышал. Да, это были последние слова, которые мне сказала моя дочь. Разбила тогда еще мою бутылку об пол. И я даже хотел ей врезать за это. Чего уж там, это был последний наш разговор, а погибла она лишь через пять лет.
Что ж, я был снова в этой темноте со своей первой семьей и каким-то незнакомым мужиком! Семейные посиделки. Потом-то для меня дом, семья и отчизна был только Строй. Эйвар - отец, брат, друг, начальник, хозяин, благодетель, судья, следователь и, конечно, же, ангел.
- Заткнись, Астрид! Закрой свой долбаный рот!
Заткнись, доченька. И на мгновение, она, и правда, замолкает. Я слышу лишь Руну и шведа. Потом начинает орать еще громче, будто из вредности, будто это действительно она.
«Как же ты меня бесишь, отец! Когда, наконец, сдохнешь, я одену самое красивое платье и буду танцевать и пить шампанское пока не свалюсь!»
Совершенно моя интонация. Даже мой дурной характер, ее тоже все терпеть не могли. Может, чуть меньше, из-за не такой высокой должности и доли обаяния, свойственного лишь женщинам.
- Ну-ка, кто еще хочет поорать в моей голове? Но неужели со мной никто больше не хочет поговорить? Я жажду общения. Сколько я убивал, хоть кто-нибудь еще? В моей голове много всего интересного, голосу мертвеца будет, где развлечься.
Да все молчат, только мои голосят.
Я иду дальше довольно долго, в совершенном бессилии, ни одна мысль не лезет. Наверное, они и станут моими вечными спутниками, перебивающими все мышление. Может, это сделано, чтобы я не смог догадаться, как отсюда выбраться. Серого волка не проведешь, я все понял и готов вступить в борьбу со своими плачущими, кипящими эмоциями, чтобы думать.
«Я все рассказал, но если вам нужно, я признаюсь, в чем угодно. Только прошу, пожалуйста, отпустите меня. Прошу, все, что только скажете, но я больше не могу это выдерживать!»
Сука! Его я помню даже по имени, Нику из Констанца. Славный молодой парень, из тех, у кого еще в глазах надежда на светлое будущее. Я прекрасно знал, что он невиновен. Это был первый Творец, которого я убил по приказу Эйвара. Я обвинил его в какой-то ерунде и показательно казнил перед немногочисленными магами. Это были те времена, когда главным был не только Эйвар, а еще Дациан, Лаура и Юдит. Лаура тогда еще не померла, Юдит еще не смотрела в мою сторону, а Дациан здорово нагрел меня за убийство Нику из Констанца. Я был молодец, не сказал, что это по приказу Эйвара. Дациан-то тогда еще тоже не повстречал свою сумасшедшую суку, и был просто странным, а не кровожадным культистом, главой Падальщиков. Юдит же была тогда такая же, как сейчас, холодная, умная и неприступная. Она для меня была тогда из четверки высших существ, и я даже не смел бы представлять ее по ночам, не то, что пробовать заговорить с ней. Ностальгия о тихом времени.
Конечно, нет, это было отвратительно и скучно.
