Теперь моя прогулка стала еще более бесцельной. Я зашел в торговый центр, где в течение нескольких часов рассматривал блестящие витрины. Затем я долго сидел в кафе, съел там с десяток разноцветных пончиков. Сходил на какую-то световую выставку картин, которая оказалась хуже, самого невкусного пончика. Чем ярче, насыщеннее, тем меньше оставляет след в сердце. Люблю этот принцип. И может, поэтому глаза Яны такие блеклые. Потом я поиграл с ребенком на детской площадке. Покормил уток в Москва-реке. Свалился в нее. Подружился с бомжом Севкой. Купил несколько бутылок местного вина. Все это время я смотрел на телефон, ожидая звонка Юдит. Она ведь не могла умереть, она должна была успеть сбежать. Когда я лежал на мостовой у реки и пил вино, мне стал названивать Андрей. Пусть катится к черту. Он мог мне сообщить, что Юдит мертва, или наговорить еще каких-нибудь гадостей. Когда была уже глубокая ночь, и луна двоилась в отражении на воде от выпитого вина, я сам позвонил Юдит.
- А мы все гадали, Таддеуш, тебя убили щенки Эйвара или ты трус, не решившийся посмотреть нам в глаза после того, как нас выдал. Все ставили на второй вариант.
С Юдит все было в порядке.
- Так ты живая!?
- Нет, если ты можешь дать другое обоснование нашего разговора. Я вышлю тебе адрес сообщением.
И как-то веселее стало, хотя я все же ставлю на вино. Хотел позвонить Яне, но понял, что хотя эти дни она все время была со мной, я даже не знаю ее номера. Можно было бы приехать к ней в общежитие, но я и корпуса не знал. Завтра обязательно поищу, а пока я поймал такси и поехал к Юдит и остальным.
Москва проносилась за окном чередой желтых фонариков. Яркий город, может, не так плохо, что войну придется вести именно здесь. Красиво, но при этом будет не жалко разрушить, все-таки не мой родной город.
- Слушай, - сказал я водителю, краснощекому сосредоточенному мужчине, для которого такси было лишь подработкой, - если тебе что-то приходится делать, то лучше либо не делать вообще, либо попытаться выжать из этого хоть какое-то удовольствие. Согласен?
- Ты прав.
Игрушечная кивающая собачка на передней панели тоже согласилась.
- Так включай тогда музыку громче!
Из бунта, поднятого Анойей и поддержанного Юдит, тоже нужно было отжать кайф. В эту революцию стоило влюбиться. Жениться я на ней не буду, это дело руководящих, но я должен сделать так, чтобы революция для меня стала горячей любовницей. В ней есть своя романтика, вдохновение. Возможно, благодаря ей, я смогу записать новый крутой альбом. Если меня не убьют, конечно. А если и так, прославлюсь посмертно. Наверняка, в польских газетах напишут, что я словил передоз. А на самом деле я умру, как герой. СуперТаддеуш. Диджеймен. Снимайте свои трусики и кидайте на сцену. Но я все равно постараюсь, даже будучи влюбленным, не бросаться в самый пыл сражения. И надо бы уберечь от этого Яну.
Дом, в котором они остановились, оказался загородным двухэтажным коттеджем с мощенными дорожками, баней и настольным теннисом во дворе. В темноте мало что можно было разглядеть, но в таких, наверное, живут современные обеспеченные молодые семьи.
Во дворе стояла Адель. Она с кем-то разговаривала по телефону и курила тонкую ментоловую сигарету, держа ее так, будто позирует для фотографий в модный журнал. Я ее сразу узнал. В тридцатых мы с ней круто отрывались. Мы тогда оба жили в Чикаго, и, пожалуй, это был один из лучших периодов моей жизни. Хотя в целом вся моя жизнь была крутая. Когда она меня увидела, то убрала телефон и улыбчиво помахала. Хорошо, что я сначала увидел ее, она не должна меня осуждать. Когда я подошел поближе, рассмотрел, что она в нежно-розовом платье с вырезом в виде сети сот на спине и такого же цвета туфлях. Только все ее туфли были в грязи, будто она лично толкала КАМАЗ из болота. Но это было бы на нее не похоже.
- О, Таддеуш, милый, как я рада тебя видеть!
Таким голосом можно было бы мурлыкать джаз.
- Привет! В другой ситуации я был бы больше рад тебя видеть, но все равно круто, что ты здесь.
Она обняла меня и поцеловала в щеку, наверняка оставив след от своей помады. От нее пахло очень сладкими духами, но я смог почувствовать и едва различимый запах алкоголя. Хотя, может, это и от меня.
- Ты не переживай, если тебя будут винить. Ты все правильно сделал, паскудный Кнуд убил бы вашу новенькую девочку, если бы ты не сказал все.
- А что, Яна здесь?
Она медлила с ответом, и мне хотелось сказать, чтобы она не тормозила. Но, когда она подносила сигарету ко рту, я заметил, что несколько жемчужинок с ее браслета испачканы кровью, и торопить ее расхотелось.
- Да, она недавно приехала. Совершенно очаровательное создание.
- Отлично, я в дом. Ты, кстати, видимо, когда руки отмывала, не заметила кровь на браслете.
Я вбежал по лестнице, но Адель меня окрикнула.
- Таддеуш, а ты мне сможешь мне чуть попозже кое-в-чем помочь?
- А, ну да.
