Моё прикрытие? Как будто это какая-то шпионская операция, а не просто взаимное соглашение об анонимности. Но одна только мысль о том, что она узнает мою личность, вызывает дрожь по позвоночнику.
— Почему именно «Just for Kicks»? У неё есть другие песни, которые определенно намного лучше.
Её голова свисает с края дивана, хлопчатобумажные шорты топорщатся на бедрах, и теперь моя очередь пялиться в потолок.
Она собирается сказать что-то важное, так что нет, сейчас не время гипнотизировать просторы её кожи.
— Ты когда-нибудь чувствовал, что у всех вокруг тебя есть какие-то скрытые мотивы? Меня зацепила одна строчка в бридже: «Я – инструмент, который можно выбросить, или трофей, который можно завоевать? Не всё ли равно, когда я останусь пылью». Думаю, именно это меня и зацепило.
По сути, «Just for Kicks» был написан от ярости. Мы с Эйвери были в ярости, в основном на Уэсли, когда пришли в студию и записали её. Эта песня была признана одной из наименее популярных, потому что гнев не очень сочетался с причитаниями, звучащими в тексте.
— Для меня это: «Ты остаёшься только для того, чтобы поразвлечься, или для истории, с которой ты уйдешь отсюда?», — напрасно цитировать одну из немногих строк, которые я внёс в окончательный вариант песни, но я хочу знать, резонирует ли это с ней на каком-то уровне, что мы были связаны через эти обрывки стихов еще до встречи.
Музыка делает это, к лучшему или худшему.
В прошлом фанаты считали, что знают меня просто по повторному прослушиванию «Fool’s Gambit». Незнакомцы подходили ко мне с неприятным чувством знакомства. Они знали моё лицо и мелочи, о которых пишут таблоиды, а я даже не знал их имён.
Но сейчас мне нужно, чтобы она узнала меня таким же странным, парасоциальным образом.
Её лицо становится угрюмым, и она поворачивается так, что оказывается в вертикальном положении.
— Думаю, это хороший претендент на второе место. Просто я никогда не чувствовала, что даю кому-то хорошую историю. Множество людей в моей жизни считают меня интересной только по ассоциации, так что, думаю, это делает меня скорее второстепенным персонажем.
Я пересаживаюсь рядом с ней, и она устраивает своё тело на диване так, что мы оказываемся почти нос к носу:
— Я никогда не могу представить тебя такой.
— В каком смысле?
— Как второстепенного персонажа.
Я думаю о ней в первую очередь, часто даже раньше, чем о себе.
Её губы приоткрываются, словно впитывая мои слова:
— Ты никогда не заставлял меня чувствовать себя так. Здесь, с тобой, в некотором смысле я чувствую себя более реальной. Как будто ты и я – единственные реальные вещи, которые существуют, а внешний мир – это какая-то фантазия.
Это и есть фантазия, вот что она имеет в виду, но никто из нас не хочет этого признавать.
— С тобой я тоже чувствую себя реальным.
Более реальным, чем я был уже много лет. Это заставляет меня задуматься, не был ли я просто плодом коллективного воображения всех остальных в течение последних десяти лет.
Между нами образовалась пропасть, в которой переплетаются наши дыхания, таящие в себе столько возможностей. Я бы хотел, чтобы этого пространства не существовало, но мои руки не решаются.
Меня бесит, что нам приходится сохранять эту дистанцию, и всё из-за ошибочного представления о том, что жить вместе и быть с ней – ужасная идея.
Но всегда была лазейка, потому что в правилах просто сказано «никакого секса».
— Нет такого правила, которое бы запрещало мне прикасаться к тебе. Что я не могу тебя поцеловать.
И Боже. Я могу умереть, если не сделаю этого в ближайшее время.
— Я думала, это сильно подразумевается, — она смотрит на мои губы в течение полуминуты.
— Ты хочешь следовать духу или букве закона прямо сейчас? Потому что у меня такое чувство, что мы на одной волне. Ты всё ещё будешь хорошим маленьким последователем правил, если позволишь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я хочу убедиться, что каждая часть тебя настоящая.
— Я никогда не буду мешать тебе получать то, что ты хочешь.
Это обещание, которое я не уверен, что она сможет сдержать. Мои желания и её потребности, кажется, противоречат друг другу.
Ты. Ты – всё, чего я хочу.
Но эти слова были бы слишком сильными.
— Тогда можно я прикоснусь к тебе? — я прижимаю к себе её лицо и наблюдаю, как в её глазах пляшут цвета желания. — Мне нужны твои слова.
— Пожалуйста, — говорит она, и это слово, состоящее из одного слога, воздвигает между нами невидимую стену.
Она переползает ко мне на колени, обхватывая меня руками. Мои руки находят своё место в её волосах, а губы встречаются с моими с безошибочной потребностью.
Я чувствую себя так, словно был создан для единственной цели – наслаждаться её прикосновениями, её присутствием. Я хочу поглотить её целиком, ощутить полностью, и у меня такое чувство, что она хочет того же, когда её зубы касаются моей нижней губы.
— Пометь меня,
Заставь моё тело запомнить тебя.
В ответ она прижимается ко мне и обхватывает мою шею, притягивая к себе невероятно близко.