Я вздрогнула всем телом. Я никогда не задумывалась о деторождении, считая это далёким будущим, перспективой другой жизни. Но вот так просто лишиться этого, избавиться — мне и в голову не приходило.
Хейз видя моё лицо, добавил:
— У тебя два варианта: сделать так, что я не буду тебе безразличен, либо пойти на кардинальные меры.
Его руки вернулись к лицу, губы вновь коснулись уст.
— Я вижу, что пока для тебя соблазнительнее выглядит первый вариант. Ведь так?
Мои руки с дрожью коснулись ремня его брюк после этих слов.
— Умница, крошка, — проговорил он со злорадной улыбкой.
Руки привычным жестом освободили пенис от всего. С дрожью в коленях я опустилась перед ним. Я судорожно проглатывала горечь поражения. Уста осторожно коснулись плоти Хейза.
Он обхватил мою голову и едва во рту оказалась головка наливающегося пениса, как он сам, удерживая меня за затылок, начал насаживать мои губы и язык на своё естество. Делал он это не скрывая стонов. Совсем скорое он начал покачивать бёдрами в синхронном движении моей головы. Мне было тяжело от его неуёмного желания, я не успевала глотать слюну и ворочать языком, прижимая губами член. Я едва успевала за ритмом, который задавал Хейз. Он постанывал в длинных звуках, время от времени сдавленно выдыхая. Действие продолжалось долго, он изо всех сил его продлял, замедляясь, чтоб отдалить окончание. Кончил он, достав пенис и запрокинув мою голову назад. Я едва успела сориентироваться, как сперма попала на губы, щёки, а часть в приоткрытый рот.
— Оближи. Хочу посмотреть, как это выглядит, — произнёс Хейз, смотря на моё лицо.
Я сначала облизала губы, часто сглатывая, а влагу со щёк стёрла пальцами, которые тоже пришлось облизать. Хейз поднял меня за плечи.
— Это было вполне убедительно. Продолжи в том же духе и всё встанет на свои места.
Он потрепал меня по щеке и начал заправлять одежду. Когда Хейз закончил, он молча покинул номер, оставив меня в очередных сумбурных эмоциях и упаднических чувствах.
Я очень мало общалась с людьми такого круга, чтоб иметь представление о них самих. Не думаю, что Хейз был каким-то исключением из правил. Скорее он был этим правилом. Гипертрофированный в поведении и манере общения из-за сложившихся обстоятельств присутствия в чужом теле.
Иногда посещала мысль, что побудило его на такой шаг, на каком временном промежутке это произошло, и кем он был в действительности? Это была история становления его, как личности, и поэтому по-своему интересна.
То, что он провернул это самостоятельно — не было сомнений. Да, он имел представление, как это сделать. Даже, скорее всего, у него был консультант в этих вопросах. Кто-то ввёл его в курс дела, как и что должно было проходить. Но, чтоб это прошло без сучка и задоринки, нужны годы практик, тренировок и теоретической учёбы. Учитывая результат этого труда, временем на всё он пренебрёг изрядно. Либо, скорее всего, у Хейза его просто не было в таком количестве.
Я никогда не была кровожадной и злобной. Да, время от времени я питала ненависть к разным людям, но это отношение проходило довольно быстро. Я отстранялась от этих настроений, загоняла их вглубь себя, где оставалось их растолочь и забыть, чтоб не думать и не вспоминать о них больше. Негативные чувства всегда были помехой в моей работе и их требовалось устранять любыми способами. Так и сейчас, момент ненависти к Хейзу сменялся, ступором и отрешённостью. Я перемалывала то, что возникало к нему помимо воли. И следующий период общения с ним начинался словно заново и сначала. От ненависти до любви один шаг, но шаг этот по моим меркам был длиною в жизнь.
— Я хочу продлить удовольствие, поэтому выбери что-то одно, — проговорил Хейз, бросая на кровать пластиковый пакет.
Через плотные прозрачные стенки легко можно было разглядеть заказанные им по моим меркам украшения. Изящные, красивые, дорогие. Я не представляла сколько могло стоит всё это в таком количестве, такого качестве и так искусно выполненное. Хейз вернулся тогда, когда я уже собиралась лечь спать. Выглядел он хмурым и усталым. Пакет он вручил мне тут же, а сам отправился в душ.
Я поочерёдно достала всё украшение, одно за другим. Каждое внимательно просмотрела, а некоторые и примерила. Я редко носила даже серёжки и не из-за того, что мне не нравилось. Слишком много правил насчёт нашего внешнего вида предъявлялось к нам, как к специалистам определённого профиля. И в какой-то мере я могла понять такую страсть к подобным вещам. Когда тебе что-то долго запрещают, ты волей-неволей тянешь к этому всё больше.
Я сделала свой выбор, а остальное аккуратно сложила обратно. Насколько мне было известно, в номере не было сейфа, и куда в таком случае собирался всё это убрать Хейз было непонятно.
Вернулся он из ванны в приподнятом настроении и тут же улёгся рядом со мной.
— Ну что? Что тебя заинтересовало больше всего?
— Это, — произнесла я, показывая клипсы с тонкими цепочками, звенья которых напоминали контуры лепестка.
— Честно сказать, я предполагал, что ты начнёшь с более объёмных вещей.
— Ты хочешь, чтоб я выбрала нечто другое?
