— Мне предложили новую должность. Совсем иного характера, но на порядок выше. Если я приму это предложение, твоим руководителем станет мой заместитель. Я прекрасно знаю, что он к тебе давно неровно дышит. А учитывая, что твоя подчинённостью будет напрямую зависеть от него, вряд ли ты избежишь такого пристального внимания. В моих возможностях перевести тебя в другое отделение или вообще вынести приказ о твоей профнепригодности и тебя отстранят от дел. Годик-другой помотаешься, сдашь повторно экзамен и вернёшься на эту же стезю. Что скажешь?
— Эти вопросы можно было решить и по телефону, не прибегая к диалогу с глазу на глаз, — проговорила я. — Зачем вы в действительности приехали?
Директор помолчал, а потом совершенно другим голосом проговорил:
— Лория, я знаю, что ты что-то провернула. Нутром чувствую, но доказательств этого у меня нет. В моих возможностях помочь, если твои действия носили противозаконный характер. И лучше сделать это сейчас, пока у меня есть доступ ко всем фондам и архивам.
Я молчала. Генеральный продолжал:
— Я повёлся на твои провалы в делах, как мальчишка. Выделил месяц отдыха, сочувствуя твоей потере. Но, Лория, на протяжении трёх лет я был твоим куратором, а на протяжении двух — непосредственным руководителем. Четыре дела подряд? Ты могла споткнуться на одном-двух, но с такой методичностью проваливать одно за другим — нет. Я под действием эмоций не понял этого сразу и дал слабину, отпуская тебя на столь длительный срок. Первые сомнения закрались, когда на отдых ты отправилась в исходном теле. Так ты поступала крайне редко. Вторым звоночком стало то, что ты оставила кучу неоплаченных счетов, хотя ты никогда не пренебрегала обязательствами. Это говорило о том, что все твои накопления потрачены. Я знаю, что это внушительные суммы. И куда их можно было растратить за столь короткий срок? Со стороны никто не заметит ничего важного или существенного, но ни я. Я очень хорошо знаю твои привычки и правила, что ты соблюдаешь неукоснительно. Так что произошло, что твоё поведение изменилось так кардинально?
Я вздохнула, помолчала немного, а потом ответила:
— Я всё же надеялась, что до этого не дойдёт.
Я перевела дух.
— Луна, — произнесла я.
Генеральный тяжело вздохнул.
— Я понимаю. Но Лория, ей не на что было надеяться. Она пыталась свести счёты с жизнью. Уже одно это отрицательный вердикт для предоставления нового тела. Я сам присутствовал при тестировании её личности. Она провалила все психологические тесты. Ты не могла ей ничем помочь.
Я помолчала.
— Это довольно сложно объяснить с первого раза, но в действительности она не пыталась убить себя.
— Лория, есть видеозаписи, есть показания свидетелей. Даже Борг не отрицает обратного, что она принимала дозы снотворного больше назначено.
Я потёрла виски.
— Я понимаю, фактов против неё гораздо больше и их невозможно оспорить. Но дело в том, что в действительности это было временное помутнение рассудка, являющийся следствием её же действий.
Генеральный смотрел на меня со скепсисом.
— Авария, изувеченное тело, потеря ребёнка, неблагоприятный прогноз. Она пыталась сама себя избавить от собственных болезненных чувств и воспоминаний, что и послужило отправной точкой её состояния. Потеря контроля над временем стало основным фактором и приём назначенных препаратов пошёл по собственным ощущениям, как наваждение.
Генеральный сидел в задумчивости.
— Это бездоказательно.
— Да. Это только моё предположение. Но Борг уверил, что на такое она никогда бы не пошла.
— Почему? В аварию они попали по его вине. Обида, злость, горе потери, горечь от осознания утраты здоровья, внешности и способности к рождению детей.
— Она любила его и на такой шаг бы не решилась, зная, что это разбило бы ему сердце.
Генеральный смотрел на меня мрачно.
— Ты склоняешься, что это было случайностью?
— Да. Она утратила чувство реальности.
Я потёрла веки.
— Когда стало понятно, что она медленно умирает, а новое тело ей предоставить отказались, я забрала её душу в своё.
Генеральный охнул.
— Лория! — выдохнул он.
— Всё в порядке. Она уже находится в другом теле. Из-за чего и пришлось изрядно потратиться, — я чуть улыбнулась.
— Ты хоть понимаешь, что это могло свести тебя с ума? Или хуже того, она могла завладеть твоим телом!
— Вряд ли. Уступить тело, я могла только через свой труп. А это весьма проблематично сделать, если тебя ограничили и усыпили.
Генеральный резко встал и заходил по комнате.
— Ты ненормальная! Всегда знал, что с тобой будет больше всего хлопот. Кошмар! Идиотизм! Сумасшествие! Если ты хоть на миг дала слабину, она бы поработила тебя за мах.
Я не сдержала улыбки — порыв генерального меня забавлял. Он остановился возле моего кресла и тыкнул в меня пальцем.
— Ты полная идиотка! И дура в одном лице! — с негодованием выпалил он.
Я поспешно встала и обняла его. Он тут же обвил меня руками.
— Крошка моя, ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? — тихо произнёс он, целуя меня в висок.
— Прекрасно понимала. Прости, — произнесла я виновато.
Генеральный тяжело вздохнул.
— Нет покоя от тебя ни днём, ни ночью.
