Эти два человека изводили и доводили меня. Я вязла, как в трясине, в их жизни. Я утопала всё больше в зыбучих песках их присутствия. Я зависела в этот момент от них. Но эта зависимость была прямо пропорциональна их внезапно возникшей зависимости от меня. И если с Хлоей для этого ещё были объяснения, то Хейз был непредсказуем во всём. Его конечный итог запроса, что он требовал, разрастался в прогрессии его растущих аппетитов, направленных на меня. И дело было здесь ни в сексуальном влечении, ни в страхе разоблачения. Он хотел каких-то невозможных величин, как признание и преклонение. Он сам вяз в этом желании. Сам утопал в нём с головой.
Я, не сумев уснуть, осторожно встала, стараясь не потревожить остальных, и перешла в гостиную, накинув лёгкий халат. Едва я прилегла на диван, как за мной пришёл Хейз, он минуту оглядывал меня, а потом увёл обратно в спальню и уложил вновь на середину постели.
— Мне тесно спать, — пробормотала я.
Хейз ничего не сказал, лишь плотнее прижал к себе, а уже через минуту снова уснул. Я пролежала без сна ещё некоторое время и заснула так, словно провалилась в забытье.
Проснулась от шёпота, что звучал приглушённо. Рассвет едва начал брезжить на горизонте.
— Ты уверен, что она не сбежит? — со страхом спросил кто-то чуть вдалеке.
— Если сбежит, я найду её, будь уверена.
— Но как?
— Она не единственный специалист, что владеет нужными навыками.
— Хейз, ты удержишь её?
— Да. Не надо волноваться.
— Она по странному влияет на меня. С ней я не боюсь собственных воспоминаний.
— Потерпи. Едва она забеременеет, то уже никуда не денется, ни такой она человек, чтоб бросить собственного ребёнка.
После этой фразы голоса стихли. А ещё через мгновение, руки Хейза обвили меня. Я сделала вид, что крепко сплю. Не знаю, взволновал ли меня разговор, больше того, что уже вызывало их присутствие. Хлоя в кровать не вернулась. Дверь приглушённо хлопнула, открываясь и закрываясь.
Едва это произошло, как Хейз произнёс:
— Ты меня не обдуришь. Я знаю, что ты не спишь. Ты дышишь совершенно иначе, когда погружена в сон.
Рука Хейза прошлась по груди, а затем с алчной настойчивостью прошлась по лобку. Я дёрнулась от неожиданности. А Хейз тут же навалился сверху, проталкивая член.
— Моя маленькая сучка. Моя дрянная девка, — бросал словами Хейз между метущимися прохождения своего пениса во мне. — Как же я ненавижу тебя. Как же ты бесишь меня.
— Не надо! — выпалила я, пытаясь извернуться под ним. — Я не хочу! Не хочу! Хватит мучить меня!
Я сдавленно задышала, сдерживая рыдания.
— Мне на твои желания наплевать! Хоть удавись, но ты будешь делать только то, что я тебе говорю!
Я заметалась под ним, пытаясь вырваться, пытаясь сбросить его с себя. Я дошла до критической точки и верхнего предела своих границ терпения. Хейз яростно продолжал, захватив мои руки в крепкие захваты своих ладоней.
Воспалённый разум. Уставшее от всех перипетий тело. Душа, отданная на растерзание. Всё сворачивалось в один сплошной комок измученных нервов, безнадёжных желаний и невосполнимых надежд. Острая боль пронзила затылок. Иглой промчалась по позвоночнику. Угасающий блеск сознания и меня выдернуло, полосующим выкриком полыхающего в груди дыхания. Последняя точка и край, как окончательный ответ на происходящее со мной.
Процесс был болезненный до крайности. Я корчилась от мучительного итога перехода. Меня выворачивало наизнанку, перекидывая из собственного исходного тела в искусственную оболочку, к которой я была привязана, как к базовой составляющей. Я рыдала, не имея для этого глаз. Я выла, не имея для этого рта. Я корчилась, не имея для этого плоти. Страх полосовал со всех сторон. Я боялась не вернуться. Боялась остаться в этом состоянии навсегда. Пелена ночи рухнула темнотой и бесстрастием. И всё закончилось. И я вместе с ним.
Пришла в себя я в квартире, в капсуле, в искусственно взращённом образе самой себя. Оболочка встретила холодом и пустотой. Душа, отторгая эти условия, тошнотворно заныла от нежелания смириться с ней. Меня почти тут же зазнобило, словно мороз пробирал до костей. Тут же слёзы побежали из глаз от неприятных ощущений вокруг. Из горла вырвался мучительный стон, от нежелания быть здесь и сейчас.
Когда переход плавный и ступенчатый, ты подготавливаешь себя, проходишь всё нужные этапы в необходимой величине. А когда вот так — выдернутая с корнем — ощущения, что тебя окунают с головой в ледяную воду с колкими кусками льда, что врезаются со всех сторон. Мне понадобился почти час, чтоб прийти в себя. Перебороть раз за разом страх и болезненные ощущения. Я смотрела на внутренний экран, где выходили данные о температуре тела, давлении, состоянии кожных покровов и прочая информация. Я вчитывалась в статистические данные, убеждая себя, что всё в порядке, что ощущения огня и полыньи ложны. Это лишь эхо и отголоски силового приёма перехода.
