Он с яростью впечатал кулак в стену. На бетоне осталась вмятина, но боли он не почувствовал. Он опустился на мешки в нескольких шагах от сестры, закрыл лицо рукой. Хотелось рыдать от бессилия, выть от безнадёжности. Хотелось что-нибудь сломать. Внутри бушевало столько всего, что справиться с этим казалось невозможно. Больше всего было гнева.
— Вот же гребаная неразборчивая мамаша! — злобно выпалил он. — Ни хрена хорошего для нас не сделала, так ещё и умудрилась всю жизнь испоганить!
Мила только громко рыдала, закрыв лицо ладонями.
— Вот зачем все это, а? Лучше б она нас обоих утопила в ванне, как все нормальные проститутки! Знала ведь, сука, что никакой жизни не будет. Зачем?
Ив до боли стиснул зубы, сжал пальцы в кулак. Бессильно опустил голову. Тишину теперь нарушал только шелест пленки на ветру и всхлипы Милы. Он провел рукавом по глазам, поднял взгляд на сестру, потом медленно подошёл к ней и опустился рядом. Обнял за плечи и прижал к себе. Она вцепилась в его куртку, уткнулась в плечо.
Ив погладил ее по спине и тихо пробормотал:
— Прости меня.
— Что? — Мила подняла к брату заплаканное лицо, немного отстранилась. В голосе проступили нотки страха. — За что?
— Я такой идиот! Как можно быть настолько невнимательным? Хорош брат! Если бы я только… Ну а ты почему так долго молчала? Столько проблем можно было бы избежать.
Мила снова принялась всхлипывать, виновато опустила глаза.
— Прости…
— Ничего, ничего, ладно тебе, — поспешно попытался успокоить сестру Ив. Он снова прижал ее к себе, и она, кажется, немного расслабилась. Потом добавил, скорее обращаясь к самому себе: — Что теперь делать? Что нам с тобой делать?
Они провели несколько минут в молчании. Мила изредка тихо всхлипывала, но истерика уже осталась позади. Понемногу она приходила в себя.
— Я боялась рассказать тебе, — пробормотала девушка в его плечо, — потому что знаю, как ты относишься к порченым.
— И как же? — нахмурился брат.
Немного помолчав, Мила тихо и медленно, будто нехотя, начала:
— Ты думал, что я не узнаю о том случае, ну, в детстве. У нас были соседи на четвертом. Семья. Девочка однажды вышла на лестницу, когда родители забыли закрыть дверь. Она спустилась почти до низа, пока отец не догнал ее и унес обратно. Тогда мы с тобой увидели ее впервые. У нее была странная родинка на половину лица. Той же ночью Чистильщики забрали всю семью, а утром ты принес еду. — Мила шмыгнула носом, а Ив почувствовал болезненный укол вины. Не прошло и дня, чтобы он не вспомнил об этом случае. Сестра с грустью добавила: — Тебе на них плевать. Как и всему городу.
— Вот уж неправда. Мне на всех плевать. Кроме нас с тобой. Я просто делаю что должен.
— Знаю. Поэтому мне бы хотелось освободить тебя от этого всего. Вчера я собиралась… ну, покончить с этой историей до того, как все выйдет из-под контроля. Но как всегда оказалась слишком слабой. Теперь мы с тобой тут, и ты едва не погиб, защищая меня. — Мила снова принялась всхлипывать. В голосе была сплошная вина. — Я не хотела, чтобы так вышло! Из-за меня твоя жизнь…
Плечи тряслись, она судорожно глотала воздух на грани новой истерики. Ив крепче обнял ее, прижался щекой к ее макушке.
— Не ты виновата. Мать и отец. Империя. Гребаная Катастрофа, в конце концов. Но не ты.
Мила подняла на него опухшие красные глаза и с отчаянной надеждой выпалила:
— Может, все ещё можно исправить? Если ты отведешь меня в порчеприемник…
Ив решительно покачал головой.
— Во-первых, я этого не сделаю. А во-вторых, камеры Чистильщиков зафиксировали мое лицо, и только вопрос времени, когда нас с тобой объявят в розыск по всему городу. Для меня сдаться властям после того, как я уничтожил троих биомехов, — смертный приговор.
— Может, твой босс сможет помочь? Ведь он взял к себе на службу Шлака. И тебе помог однажды.
Ив ненадолго задумался. Но как бы ни хотелось верить, что Тощий испытывает к своим подопечным хоть каплю привязанности, он точно не будет рисковать своей репутацией и не отступится от принципов ради какой-то безликой шестерки. Когда человек становится обузой, босс от него избавляется.
— Нет, к Тощему обращаться нельзя. Ведь все это, считай, он и придумал: ловлю порчей для отправки на тяжёлые работы, и тела для биомехов тоже он поставляет. И потом, Шлак ему полезен, и я был полезен тоже. А ты? — Он вздохнул, покачал головой. — Не удивлюсь, если он захочет опередить власти и первым откроет на меня охоту.
Мила опустила плечи. Она выглядела разбитой и вымотанной. Грустно усмехнулась:
— Тогда что нам остаётся? Двойное самоубийство?
Ив хмуро уставился на нее:
— Полегче, малая! Это какая-то подростковая фишка — все время думать о смерти? Да, выход лёгкий, но не единственный.
