Ваас напирает с каждым шагом так, что я не удерживаюсь на ногах и, в конечном счете, рухаю на близ стоящий стул. Все попытки избавиться от его стальной хватки не приносят успеха, и пират нависает сверху, вновь перемещая забинтованные пальцы на мое горло.
— Я на крючке у ебучего Хойта! Слышишь меня?!
Слишком тесный контакт и гребаная гордость заставляют меня промолчать и увести взгляд, плотко сомкнув челюсти.
— В ГЛАЗА СМОТРИ!
Вааса такой расклад не устраивает, и пират хватает меня за подбородок, заставляя с ненавистью смотреть в эти безумные, бездонные зрачки.
— Мне за ваш проеб по первое число вломят! Если это случится, я вас всех здесь нахуй выпотрошу и заставлю сожрать свое же дерьмо! А потом закапаю, как Кристофера, мать его, Минц-пласса! ОКЕЙ?!
Я затаила дыхание — бегаю глазами по лицу Вааса, в попытке унять бешеное сердцебиение и совладать с необузданным страхом, который каждый гребаный раз появляется при виде разозленного Монтенегро.
Да, я знаю своего брата с рождения. И знаю, что под наркотой этот псих сдержит свое обещание…
В какой-то момент адское пламя, горящее в глазах напротив, медленно отошло на задний план — проморгавшись, словно приходя в себя после очередного приступа неконтролируемой агресси, Ваас смотрит в мои испуганные глаза осознанней, а хватка его руки в районе моей шеи наконец ослабевает.
— У Карлоса, говоришь? — переспрашивает он чуть спокойнее, опаляя мое лицо своим горячим дыханием, на что получает поспешный кивок.
Тяжелый вздох. Несколько секунд Ваас продолжает буравить меня пристальным взглядом, словно пытаясь понять, говорю ли я правду или всего лишь боюсь признаться ему в том, что проебалась…
— Не найду у него — спрошу с тебя, hermanita, — в конечном счете предупреждает пират и наконец отстраняется, напоследок хлопнув меня по щеке.
Еле сдерживаюсь от того, чтобы не зашипеть в ответ, и ударяю ладонь Вааса, дабы убрать ее от своего лица. Стоит ему отойти в сторону, и я со вздохом облегчения разваливаюсь на стуле, кладя ногу на ногу, а напоследок показываю широкой спине всем известный жест из трех пальцев. Монтенегро тем временем пересекает мою комнату, сложив руки в карманы, и попутно хватает с блюдца на столе последнее спелое яблоко.
— Я возьму — ты не против? — обернувшись ко мне, спрашивает главарь пиратов, но мы оба прекрасно знаем, что этот вопрос из разряда риторических.
Я лишь наотмашь махнула рукой, запрокинув голову, дабы пират не наблюдал того, как я закатываю глаза.
— Я вернусь, и чтобы вечером кокс был здесь, пупсик, — напоследок бросает мне Ваас и, откусив от яблока, быстрым шагом направляется к выходу.
— И тебе доброй ночи, дорогой братец! — с издевкой кидаю я, прежде чем мужская фигура успевает скрыться за входной дверью.
Сердце все еще бешено колотится где-то под полотенцем, однако голова, которая и так трещала по швам, теперь довольствуется такой желанной тишиной. Взгляд невольно пробегает по комнате — при виде погрома, что учинил этот ублюдок, хочется взвыть: не так я собиралась провести одну ночь из тысячи в тишине и спокойствии.
Ваас — чертов говнюк…
Теперь придется разбираться со всем этим хламом, а потом переть к эшафотам, чтобы отыскать нажравшегося в хламину Карлоса и забрать наркоту. А заодно и вставить ему отборнейших пиздюлей за дезинформацию…
Окей, этой ночью поспать мне не удастся.
***
Deep Purple — The house of the rising sun
There is a house in New Orleans
(Вот ты, мой город, мой Новый Орлеан)
They call the Rising Sun
(Мой Дом — Восходящего Солнца)
And it’s been the ruin of many a poor boys
(И ты был тем, что погубило многих бедных ребят)
And God I know I’m one
(Мой Бог, я ведь и сам один из них…)
Место, где мы находимся, напоминает мне чертов притон. Хотя чего ожидать от забытого Богом острова, кишащего маргиналами?
Небольшое помещение, бумажные стены которого давно потрескались, и только несколько десятков слоев графитовой краски, которые способны хоть как-то скрыть эти дефекты. На кой-то черт окно здесь всегда занавешано плотной черной тканью, а единственным источником света служит тусклая лампа, от чего в помещении сохраняется загадочный полумрак. Однако даже сквозь ночную мглу можно легко рассмотреть кислотные цвета от графити, которым здесь изрисовано буквально все, начиная от грязного пола и заканчивая потолком.
Из атрибутов интерьера два дивана, чья обивка годами служила в качестве пепельницы, и, что действительно бросается в глаза, большой багровый ковер. А посреди комнаты стоит невысокий столик, вечно уставленный полупустыми бутылками, бокалами и пластиковыми стаканчиками.
Душно. Все здесь пропахло сигаретным дымом и запахом дешевого виски…
Now the only thing a gambler needs
(Что нужно тем, кто любит риск)
Is a suitcase and a trunk
(Лишь чемодан и багажник)
And the only time he’ll be satisfied
(И единственное время, когда отец был счастлив)
Is when he’s all a-drunk
(Тогда, когда был мертвецки пьян…)