Гражданин, явившийся в редакцию «Коммунистического Труда» со сборником «ничевоков» в руках, горячо протестовал против подобного открытого издевательства над изголодавшимся по хорошей книге читателем, и мы вполне присоединяемся к тому мнению, что печатание произведений, лишенных всякого смысла и откровенно рассчитанных на скандал, особенно преступно в настоящее время, когда все типографские средства должны быть использованы для плодотворной агитационной работы против внешних и внутренних врагов Рабоче-Крестьянской Революции, а отнюдь не для дискредитирования печатного слова.
При взгляде на вновь изданную, книжку бросается в глаза ее безграмотность при отсутствии всякого Смысла и содержания. «Манифест от Ничевоков», помещенный в начале сборника, представляет собою бездарную попытку упразднить всякую поэзию, противопоставив ей дешевую рекламу новаторства. Переходя к самим стихам, отмечаем косноязычный стиль Аэция Ранова. Черезчур ловкий фокусник, он на протяжении десяти страниц стремится уверить читателя в своей невменяемости, хотя этот эффект достигается уже при чтении первых четырех строк того бессвязного набора слов, который он называет своими стихами. Так и кажется, что сквозь бездарное нахальство «Сборника Ничевоков», просвечивают раскрашенные физиономии его авторов, несомненно пропагандирующих свои идеи на бульваре на потеху подозрительной ночной публики. Разве в таких шутовских выходках задача здоровой поэзии?
Разве время сейчас, в момент высшего напряжения сил народного организма преступно использовать печать для своекорыстных целей личной рекламы?
Пора бы положить конец этому безобразию!
К. Овечин (
(Текст резолюции, выработанной на заседании Творческого Бюро Ничевоков от 14-го апреля 1921 г. по поводу сборника «Вам». Три Ничевока. Москва. Хобо. 1920).
Двенадцать месяцев морочили глаза читателю. А сегодня с шиком хороним прошлогодний обман.
Да спустим это наше «От Ничевоков Чтение» – поэтлакейское «Вам» – в Двадцать Первом году беспощаднее, чем снег после Тысяча Девятьсот Двадцатого года
Безвозвратно аннулируется всякий нуль!
Очевидно: это и не сборник вовсе, а какая-то нарочитая Ничевочина. А там пусть живет себе по подложному виду:
Ничевоков сборник 00.
Но чем оправдаем чернильные души двадцати страниц, объявленных вне закона? – Их ценой пущено в оборот современной поэзии чермное словцо:
НИЧЕВОК.
А дальше уже наша забота издать свою первую ненарочную книгу так, чтобы о ней услышали в свое время.
1. Ныне определяется полное отделение искусства от государства.
2. В порядке планомерного развития сего постановления объявляется несостоятельность государства в вопросах руководства заготовками, учета, распределения и контроля над производством искусства.
3. Весь аппарат управления, заготовки, учета, распределения и контроля производственных единиц искусства нацело по установлении наличности и остатков передается Творческому Бюро Ничевоков.
4. Все регистрации произведений искусства, предпринимаемые государством с целью фиксации их ценности, с 3-го июля с. г. считать ни для кого не обязательными.
5. Означенные в пункте 4 акты считать действительными исключительно лишь за подписями и печатями ТВОРНИЧБЮРО и Секретариата Российского Становища Ничевоков.
6. Настоящий декрет переводится на все языки мира, рассылается всем национальным объединениям, органам государственной власти; вручается В.Ц.И.К., Большому и Малому Совнаркомам и очередному Конгрессу Коминтерна.
Именем Российского Становища Ничевоков!
В интересах неминуемого осуществления диктатуры Ничевочества над искусствами.
В видах создания обменного литературного фонда для последующего его использования в целях деморализации, разложения и террора среди производителей и потребителей искусств всего света, равно как и для обсеменения литературного клина на предстоящие времена.
21-го апреля 1921 года Творческое Бюро Ничевоков в заседании своем по разряду НИЧПОЭЗИИ постановляет:
1. Произвести через посредство Комитета Действия при ТВОРНИЧБЮРО учет и регистрацию всех имеющихся налицо образцов Ничпоэзии.
